В любом случае, положение вещей далеко от того, чтобы я смогла поехать сразу. Учитывая ситуацию, это произойдет не раньше, чем через несколько месяцев.
– Сейчас или позже… Какая разница?
– Хочешь об этом поговорить? – спросила она, глядя ему прямо в глаза.
Он отвел взгляд: ему не хотелось, чтобы она догадалась, до какой степени он разъярен.
– Нет, я еле живой, день был очень тяжелый. Я приму душ, выкурю сигарету и пойду спать.
Он пожалел о своем ледяном тоне, но это было сильнее его. Она покачала головой, поджав губы.
Лицо ее стало непроницаемым, и больше она ничего не добавила. А он почувствовал, как между ними разверзлась пропасть.
38
Он поднялся с места – и все присутствующие предусмотрительно опустили глаза. Он был альфа-самец, вожак стаи. Никто из них даже на секунду не помышлял оспорить это положение.
Его глаза почти такой же чистейшей синевы, какая бывает у неба над облаками, когда смотришь на него из иллюминатора самолета, оглядели небольшое собрание.
– Начнем действовать в эту ночь.
Мы должны показать этим псам, кто вернет сюда правосудие.
Он изложил им свой план, вышагивая перед ними взад и вперед по комнате. Пламя в камине отбрасывало отблески на высокий потолок, гобелены и тяжелые шторы."
"– Дело зашло слишком далеко, – сказал тот, кого называли Мезлифом, когда генерал закончил говорить. – Поскольку никто не смог установить связь между этими исчезновениями, я был «за»… Но вот так, в самом центре города, на виду у всех – это уже объявление войны.
И не только дилерам и уголовникам, а и нашей честной службе.
– Я согласен, – вмешался Стор. – Если мы это сделаем, у нас на хвосте повиснет вся полиция. И они нас уже не выпустят.
Капитан Лионель Мезлиф – маленький, крепко сбитый человечек с черными бровями и постоянно сердитым видом – служил в антикриминальной бригаде Тулузы. Фабиан Стор, высокий, с лицом, похожим на морду афганской борзой, обрамленным редкой бородкой, был командиром батальона в войсках поддержания безопасности и общественного порядка в округе Верхняя Гаронна.
Кроме них в этот вечер в зале находились еще четыре человека. Паскаль Шарпетье, кряжистый, грубый человек с солидным брюшком, единственный, кто был в костюме и при галстуке, служил заместителем прокурора при прокуратуре Тулузы. Остальные трое – отставные военные, которые служили под командованием генерала и хранили ему несокрушимую верность, граничащую с любовью, сыновней или братской, в зависимости от возраста.
