– Но на этот раз он умер?
Рядом с ними реаниматоры пустили в ход дефибриллятор, и он ритмично шумел, то заряжаясь, то выпуская мощный разряд.
– Боюсь, что да… В любом случае через несколько минут мы получим подтверждение. Большинство не выживают после таких… «воскресений». Кровь слишком долго не попадала в ткани, и органы оказались слишком повреждены. Когда кровь возобновляет циркуляцию, возникает воспалительная реакция, и она по цепочке передается от органа к органу. Чаще всего такая реакция фатальна. Именно это только что и случилось с бедным парнем.
Ужасно…
Она пошатнулась и оперлась о тюфяк на прозекторском столе. Сервас поддержал ее, взяв за локоть. Ему пришло в голову, что Фатия Джеллали привыкла снимать кожу с мертвецов, разрезать им животы и залезать руками во внутренности, но не смотреть, как они умирают у нее на глазах.
– Черт, похоже, мне надо выйти подышать, – шепотом подал голос Рафаэль, который совсем позеленел.
Не дожидаясь ответа, он быстро вышел.
Фатия Джеллали посмотрела ему вслед и перевела глаза на Мартена.
– На первый раз ему хватило… – сказала она.
Сервас молча кивнул, взял ее за руку и сжал. Она ответила тем же. У обоих возникло странное ощущение, что и это прикосновение через латекс перчаток, и руки судмедэксперта были холодны от контакта с умершим. На какую-то долю секунды их глаза словно приросли друг к другу.
В кармане у Мартена завибрировал телефон, и он его достал. Звонил Шабрийяк.
– Да?
– Вы где, на вскрытии? – спросил окружной комиссар.
– У нас тут… возникла задержка, – ответил Мартен.
В трубке помолчали.
– Как только закончите, быстро зайдите ко мне. Мы вас ждем на экстренное совещание.
– Зачем? Что-нибудь случилось?
– Тот парень… Мы только что идентифицировали его отпечатки. У нас проблемы.
6
Было 23 часа с небольшим, когда следственная группа расположилась в зале собраний на третьем этаже. Слышались скрип стульев, покашливание, шорох бумаги, пахло скверным кофе. Пришли директора технического и научного отделов и еще двое полицейских: один из отдела по борьбе с наркотиками, другой из бригады саперов.
Через две минуты после всех появился Шабрийяк в накинутой на плечи куртке и принялся развязывать галстук жестом, который Сервас оценил как достойный актера средней руки. Он не стал садиться на стул, а устроился на краешке стола, упершись руками в бедра. Классическая поза территориального поведения: утверждение собственного авторитета. Он обвел глазами всех присутствующих.
