Тогда он потянул на себя створку двери. Лестница вывела их прямо в конюшни. В нос ударил сильный запах лошадей, навоза и моющих средств. Кьевер вспотел, глаза сразу защипало. Несмотря на жару внутри конюшни, он был почти уверен, что на лбу у генерала не проступило ни капли пота. Он зашагал вслед за генералом. По обе стороны прохода, помахивая шелковистыми хвостами, почетным караулом выстроились мощные крупы коней в стойлах. До Кьевера откуда-то донесся шум вертолета и приближающийся вой сирен. Генерал шел по проходу и открывал стойла одно за другим, и с каждым клацаньем двери кони все больше приходили в возбуждение.
Генерал посвистывал и цокал языком, и отовсюду ему отвечало тихое ржание. Кони принялись бить копытами. Кьевер увидел, как он отпер двустворчатую дверь входа и распахнул ее настежь в дождливую ночь. Кьевер замер. Снаружи доносились далекие голоса, было слышно, как кто-то перекрикивается. Они, видимо, думали, что генерал в замке. А тот, вернувшись назад, входил в каждое стойло и одного за другим выгонял коней, громко щелкая языком, как делают пастухи.
Лошади заржали громче и занервничали, а потом, словно обезумев от страха, ринулись прочь из конюшни. Сердце у Кьевера забилось в унисон с сердцами коней, и их страх передался ему. Одно из этих дивных благородных животных задело его, и он чуть не упал, глухо ругнувшись, но успел отскочить. Голова у него закружилась. Кони бежали к выходу, толкая друг друга, и он оказался в самой середине образовавшейся свалки.
Копыта грохотали, отовсюду раздавалось разноголосое ржание. Ему с трудом удалось устоять, прижавшись к стене, чтобы кони его не опрокинули и не затоптали. За лошадьми широким шагом шел генерал, и его синие глаза сверкали. Он был словно в трансе, им овладело безграничное и безумное бешенство. Таким Кьевер его никогда не видел.
– Сдайтесь полиции, Кьевер, – властно сказал генерал, проходя мимо него. – Вы в наших собраниях не участвовали и в охоте тоже, вы даже об этом ничего не знали… Остальные это засвидетельствуют, и судьи вернут вам свободу… Спасибо, Кьевер! Отправляйтесь к вашей супруге, она, наверное, с ума сходит от страха за вас.
Вы были самым верным и самым преданным из моих солдат, я никогда этого не забуду… Вы поистине человек чести.
Кьевер почувствовал, как на глаза набегают слезы. Значит, здесь вот так все и кончилось? Все эти годы. Все битвы, где они бились вместе. Дух товарищества, высокие ценности.
