Сервасу очень захотелось поставить его на место, но он знал, что дальнейший ход расследования во многом будет зависеть от доброй воли следственного судьи.
– Возможно, у нас будет еще одна, – выпалил он, не раздумывая.
– Еще одна? Я не люблю загадок, майор.
Сервас выругался про себя.
– Еще одна жертва… Возможно, юный Муса Сарр был не единственной дичью этих… охотников.
В трубке помолчали.
– Объясните, пожалуйста.
Сервас рассказал о волосе, найденном в застежке маски, и об исчезновении Кевина Дебрандта, которого никто не видел в течение двух недель.
О возможном его похищении в туннеле. Зато дальше воздержался сообщать Ногаре, что у них под подозрением полицейский. Хотя Ногаре, может, и набросился бы на эту кость, как умирающий с голоду.
– Нам необходима прослушка телефонов родителей. И еще обзор всех перемещений Кевина Дебрандта…
– Хорошо, – сказал судья.
– Есть, правда, еще кое-что.
– Что именно?
– Нам надо бы допросить Бернара Лантене и его жену…
В трубке снова наступила тишина.
– Вы уверены?
– Уверен. Кевин Дебрандт с подельником напали на них и пытались похитить из их собственного дома. Личность подельника не установлена.
– Да, я помню эту историю, – сказал судья.
– Это последняя история, в которую вляпался Кевин перед похищением. Нам нельзя будет упустить ни одного следа. Мы не случайно получили сразу двоих преступников, замешанных в этом деле. Оно явно имеет отношение к их прошлому.
– Хорошо, – сказал магистрат, – я вам пришлю запрос по почте.
И будьте там поаккуратнее с Лантене. Он славный толстяк, – прибавил он, огорошив Серваса.
Тот ожидал под занавес какой-нибудь грубости, но ее не последовало.
19
Они стояли перед монументальной дверью на рю де ла Дальбад, в историческом центре Тулузы. Сервас подумал, что улица уж очень узкая, даже для той эпохи, когда она появилась: экипаж по ней точно не проедет. Зато декорирована коринфскими колоннами и украшениями в стиле тулузского Ренессанса.
– Черт, и кому охота жить в такой тесноте? – прокомментировала Самира, дожевывая сэндвич.
– Мне бы их деньжищи… я бы себе купила хибару на Сейшелах."
"Было уже больше трех пополудни. Дождь прекратился, но небо все еще мрачно нависало над городом. Сервас удержался от соблазна ответить, что у него нет ни малейшего желания на пенсии валяться на пляже с мелким песочком и мазаться кремом от загара и что эти тесные уголки принадлежат к потайным местам Тулузы, за которые он ее так любит.
