Лютая

Тогда она никому не говорила о том, что чувствует. Почему-то она опасалась, что не поймут, ведь другие, как ей казалось, воспринимают подобное намного проще.

Она цеплялась за торчащий сучок и пыталась удержаться на несущемся вниз плоту. Ее мысли перескакивали с одного на другое. Ее ужасало то, что происходило вокруг.

Вода внезапно превратилась в стремительный поток, который нес их вперед с большой скоростью. Немного успокоившиеся женщины и дети вновь начали подвывать. Хатия их понимала. Она и сама ощущала липкий страх, который сковывал горло холодными кольцами.

Она цеплялась за плот, а перед глазами стоял отчаянный взгляд дочери. Хатия зажмурилась и выдохнула. С ее девочкой все будет в полном порядке. Она стала такой сильной. С ней почти все мужчины племени. И Борг. Если никто не захочет защитить ее в случае опасности, то уж Борг обязательно придет на помощь.

Хатия видела, как этот мужчина смотрел на ее дочь. Казалось, его взгляд никогда не покидает ее фигуру. Стоило Амии попасть в поле его зрения, как весь остальной мир терял для Борга значение.

Это было хорошо.

Сама она когда-то давно была очарована Мого. В юности мечтала о своей семье. Часто представляла, как будет любить своих детей, как станет подавать мужу еду, как будет встречать его с охоты и гордиться силой, смелостью, удачливостью. Все девушки в племени думали об этом. Любой разговор рано или поздно переходил на обсуждение мужчин и семейной жизни.

О детях говорили редко. Чаще всего роды воспринимались женщинами как обязательное и страшное событие.

Наверное, поэтому некоторые женщины не любили своих детей. Они воспринимали их как прошедшую мимо угрозу. Да, им повезло, они выжили, но каждая помнила, насколько страшно им тогда было, и этот страх переносился на ребенка, превращаясь в злость и нелюбовь.

Хатия и в этом отличалась. Когда она поняла, что носит в своем теле ребенка, то безумно обрадовалась. Стоило ей подумать о нем, как что-то внутри счастливо замирало. Конечно, она знала, что может умереть – такое случалось очень часто, – но это ее мало волновало. Ее восхищало, что она может подарить жизнь человеку. Это казалось ей чем-то невероятным. Своя жизнь по сравнению с этим выглядела чем-то незначительным.