Лютая

Нет, она видела, что Борг вполне нормально относится к ее изменению, но не спросить не могла.

Скользнув ближе, Борг аккуратно уложил ее на покрытую травой землю, а затем навис сверху.

– Ты нравишься мне, – произнес он и наклонился, – любой, – дополнил он, а потом поцеловал.

Саша выгнулась под ним, а потом обхватила его ногами. Возбуждение жаркой волной накрыло почти мгновенно. Она даже слегка испугалась, слишком сильными были ощущения. Впрочем, все мысли практически сразу вылетели из головы.

Отдавшись на волю желанию, она лишь порадовалась, что утром все-таки сварила отвар и выпила его.

Мысли эти почти мгновенно растворились, оставляя лишь чувство предвкушающего ожидания и удовлетворения тем, что поступила столь предусмотрительно.

Теперь их ничто не сдерживало. Наверное, именно поэтому сила желания была настолько сильной, что практически отключала разум.

Борг внутренним чутьем понял, что сегодня ему позволено больше, и он не намеревался упускать выпавший шанс. Избавив их обоих в мгновение ока от одежды, он бросил ее на землю и уложил сверху ту, что желал так долго. Ему не хотелось навредить."

"После ненадолго замер, откровенно любуясь распростертым под ним телом. Он мог стоять так вечность, но в то же время ему нестерпимо хотелось наброситься, взять, наконец, свое, оставить следы на совершенном теле, смешать их запахи, чтобы все могли сразу понять, кому принадлежит эта женщина.

Не став больше себя сдерживать, он склонился и снова поцеловал, руками исследуя поддающееся ласкам тело. С каждой пройденной минутой его терпение, которое, как ему казалось, было безграничным, таяло все быстрее и быстрее. Он и сам не знал, зачем медлит. Наверное, все дело в том, что ему нравилось то, что они делали, и он не хотел, чтобы самый сладкий момент наступил слишком быстро. Чувство предвкушения заставляло его едва ли не рычать.

Покрывая возлюбленную поцелуями, Борг видел и ощущал, что она его хочет. Понимание этого подталкивало его, а сладкие стоны лишали последних остатков разума. Ему нравилось слушать ее голос, в котором звучала откровенная жажда и мольба, нравилось видеть, как она извивается под ним. Ее тело будто звало его, тянуло к себе, заставляло сделать то, что она хочет. И зов этот был столь силен, что он больше не мог толком себя контролировать.