Лютая

– Потом поглядим. Поспешим. Другие почти скрылись.

Вечером, сидя у костра внутри шалаша, Саша рассматривала свою находку. Если бы они могли добавить к своему рациону орехи, это положительно сказалось бы на их здоровье.

– А как выглядели те, от которых погибли люди? – спросила она, опуская руки на колени.

– Белые, – тут же ответила Хатия. – Мягкие. Сок горький. Можно было рукой раздавить.

Саша опустила взгляд на гроздь, а потом сжала один орех – пока она будет считать их именно этим. Даже до этого было понятно, что их не раздавить рукой.

Круглые штуки выглядели почти как грецкие орехи, и твердость у них была соответствующей.

Оторвав кое-как один, она покрутила его в руке, а после положила на камень. Подняв второй камень, опустила его вниз. Послышался хруст. Убрав булыжник, Саша поглядела на разломанную скорлупу и немного раздавленную мякоть. Все выглядело как самый обычный орех. Поверхность мякоти чуть коричневатая, внутри белое. Пахло очень хорошо.

Поджав губы, Саша подняла крохотный, меньше ногтя на мизинце, кусочек и быстро проглотила его.

Хатия, наблюдающая за всем происходящим, вскрикнула, кидаясь к ней прямо через костер.

– Выплюнь! Выплюнь! – приказывала она, не зная, что делать.

– Все будет хорошо, – заверила ее Александра. – Кусок слишком маленький. Он не навредит.

Она на самом деле так думала. Животное не прикоснулось бы к чему-то ядовитому, а значит, орех в созревшем состоянии полностью безопасен.

Хатия смотрела с недоверием. Карие глаза наполнились слезами. Саша подалась вперед и обняла женщину.

– Все будет хорошо, – повторила она, сама не зная, кого уговаривает больше: себя или Хатию.

Первые минуты она прислушивалась к своему животу с легкой настороженностью. Хоть она и уверяла мать, что ничего не будет, да и сама в это верила, небольшое опасение все-таки имелось. Хатия весь вечер и ночь просидела рядом, будто ожидая, что дочь в любой момент умрет. Саша подумала, что в будущем следует избегать таких решений. Ей не хотелось заставлять Хатию нервничать.

Утро пришло, а Александра была жива точно так же, как и в прошлый вечер.

Судя по всему, она все верно поняла: орех ядовит, когда молод, а после вызревания становится съедобным. Видимо, животные это заметили. Но все равно на будущее надо запомнить, что слишком много есть его не нужно.

– Видишь, – сказала она, улыбнувшись. – Я жива.

Хатия тяжело вздохнула и кивнула. Выглядела она при этом уставшей и сонной. После того как женщина легла спать, Саша съела два целых ореха.