Я не знала, как далеко в тот момент были Свирепый и Лютый, но ведь они как-то услышали Мию, даже если она говорила очень тихо?…
А я была далеко от дома?
Я снова судорожно покрутила головой, пытаясь сообразить хотя бы то, в какой стороне мог находиться наш уютный, теплый, большой дом, и в какую сторону истошно кричать в случае чего.
А вдруг этот самый случай уже настал?!
Я еще раз с надеждой покосилась на льдину, надеясь все-таки увидеть Лютого, но нет.
его по-прежнему нигде не было видно."
"На тебе, Злата! Допрыгалась со своей тягой к равноправию и правом выбора, черт побери! Вот, сиди теперь задом на морозе, кукуй, и жди, что Беры найдут тебя быстрее голодных мишек!
Понимая, что я совершенно не хочу быть съеденной, я завопила во все горло, надеясь, что меня смогут услышать посреди бескрайних льдов, как и когда-то услышали Мию в лесу:
— СЕВЕР!!!
— …боги, он-то тут здесь при чем?
Я взвизгнула от звука родного голоса, который прозвучал прямо за мной, едва не разрыдавшись от облегчения, когда поняла, что Лютый просто сидит на корточках, с тяжелым, дрожащим выдохом привалившись спиной к его горячей груди, и блаженно закрыв глаза, пролепетала то, что вралось из груди, плавя все мои попытки быть гордой, самостоятельной и независимой особой:
— ….
ЛЮтЫй, возьми меня…
Мощная грудь под моей спиной напряглась резко, застыв и перестав подниматься от дыхания.
— В каком смысле?
Во всех уже, господи!!!
Но я сдержанно выдохнула, смущенно пробормотав и не ожидания от него помощи в ответ, ибо, как говориться — сама напросилась:
— …не могу больше идти…
Лютый ничего не сказал, просто взял меня на руки, словно я была ребенком, без труда выпрямляясь, чтобы поставить осторожно на лед, и согнулся в каком-то странном положении, упираясь ладонями в лед, и закидывая меня на свою могучую спину осторожно и аккуратно.
Только я и подумать не успела для чего все это, когда оказалась лежащей на огромной мохнатой спине белого медведя, который двинулся вперед быстро, но плавно. Я же распласталась на нем, свесив руки и ноги по обоим мохнатым бокам, от которых шел жар, блаженно припав всем телом к его ароматной шерсти, пахнущей колким морозом, упираясь щекой, и закрыв глаза.
