— Сейчас все узнаем…
Ох, как же я была взволнована и напряжена, снова прислушиваясь и не слыша совершенно ничего, поняв, что теперь мы в комнате не одни, лишь когда родной, морозный и колкий аромат коснулся меня, наполняя трепетом и внутренним жаром в ожидании развязки этой истории. А еще послышался глубокий и совсем не скромный вдох со свистом ноздрей, и раздался бас Янтаря:
— Ух ты! Спокойна, как удав! Вся в меня!
— Приготовили? — при звуке этого голоса все внутри меня задрожало и налилось негой, даже если сейчас он снова звучал холодно и както излишне сосредоточенно.
— Да, сейчас остынет и можно будет дать, — быстро проговорила Мия, явно ожидая услышать от Лютого совсем иное, каки я.
— Спасибо…
— Брат, так что?.. — осторожно и как-то вкрадчиво спросил Север, словно боясь задеть Лютого даже неправильной интонацией, думая, что он взорвется от своих эмоций, которых я не видела и даже не могла ощутить.
-..бред какой-то… — выдохнул Лютый так тяжело и сипло, словно на его плечи опустилась вся тяжесть мира, заставив меня содрогнуться в желании обнять его, чтобы показать, что я рядом…даже если поддержка и одобрение ему были не нужны и чужды.
— Бред. Точно, — пробасил Янтарь рядом, вдруг хмыкнув, — А еще Нефрит явно выбрал не ту профессию в мире людей! Ему бы не в модели, а в следователи!
Кажется, это Нефрит фыркнул, приглушенно проговорив:
— Просто, когда ты живешь десятилетия, скрываясь от смерти и правдивости Берсерков, то многому приходится учиться….
многое приходится домысливать и узнавать.
— а еще мог бы в философы податься! — гоготнул Янтарь, замолчав, когда кто-то рыкнул. Скорей всего Север, который напряженно, но все-таки спокойно добавил:
— Я все еще жду. братья, потому что ни черта не понимаю по вашим эмоциям.
Вот да! Очень хотелось бы в подробностях услышать о том, что происходило в зале, пока мы были здесь.
— Нефрит придумал целую систему, — наконец проговорил Лютый очень близко от меня, потому что снова я могла вдыхать его аромат, но пока что не морозное дыхание, с нетерпением ожидая того часа, когда я уже выпью тот волшебный чай, каким бы он не был на вкус, и смогу ощутить не только аромат моего Лютого, но и жар его великолепного тела, — он задавал ряд вопросов каждому из живущих в нашем доме, спрашивая в лоб и повторяя те же вопросы так изощренно и умно, что смысл вопросов был тот же, но он звучал совершенно по-другому.
