— Нефрит бился с нами бок о бок против своего народа! Он не предаст Севера и нашу семью!
Я медленно моргнула, чувствуя, как судорожно и истерично закоптилось мое сердце, а тошнота стала подниматься из недр тела, словно какой-то ядовитый источник вышел из берегов.
— Ты не знаешь его побуждений! В конце-концов он сын предателя!
Лютый ударил кулаками по льду с такой силой, что над нашими головами что-то хрустнуло и словно вековые льды застонали в унисон с моей душой…и душой Лютого, которая боролась и не хотела принимать этих слов.
— Ты понимаешь, что говоришь, черт побери?! Ты обвиняешь моего брата в предательстве!!!
Теперь крик Лютого услышали все, на секунду замерев и ринувшись вперед, вот только Север махнул рукой, оставляя всех на своих местах, но в ту же секунду оказавшись рядом с Лютым.
— Брат, что происходит?…
Лютый даже ответить не мог.
Зверь оживал в нем, отдавая тело инстинктам, когда его зрачок сначала ахнул и раскрылся, почти затмевая собой голубую яркую радужку, а потом сделался таким узким и маленьким, что стал почти незаметным, меняя дыхание на звериное — глубокий протяжный выдох и два резких выдоха.
Руки Севера обвили меня, убирая за свою широченную огромную спину, откуда я, не дыша и начиная паниковать все больше с каждой секундой, выглядывала на своего мужа, который был на грани потери контроля над собой.
— О чем ты говоришь, Луна?…"
"— Хоть ты меня послушай, — прозвучал снова твердый голос смелой девушки, — вы опросили совершенно всех в поисках отравителя — наш род, всех Кадьяков, всех жителей дома, даже тебя, черт возьми…кроме самого Нефрита.
Кроме того, как так искусно может формулировать вопросы, не оставляя без внимания ничего. Ты не думаешь, что тот, кто умеет обличать ложь в любой форме, может эту ложь так же искусно скрыть? Скажи мне, как он остался целым и невредимым несколько десятков лет, когда отец отправил за ним палачей? Почему его не мог найти отец и твой род, а вы все искренне считали его погибшим? Не думаешь, что Нефриту есть, что скрывать?…
Север не мог ничего ответить, окаменев и застыв, словно лед, и лишь мышцы на его спине напрягались и перекатывались под кожей, словно его боль и паника пытались вырваться на свободу, но не могли.
Север не мог ничего ответить, окаменев и застыв, словно лед, и лишь мышцы на его спине напрягались и перекатывались под кожей, словно его боль и паника пытались вырваться на свободу, но не могли.
