Того Бера, мысли о котором не давали мне покоя много ночей подряд, заставляя тело предательски трепетать и содрогаться от желания, чтобы этот аромат окутал меня, впиваясь в кожу своими морозными колкими кристалликами.
Можно было даже не оборачиваться, чтобы понять, кто стоит за мной, но я это сделала, нацепив на себя то, что Лютый вчера назвал «маской кирпича», и нарочито холодно и колко глядя, запрокидывая голову вверх, прямо в его полыхнувшие голубые глаза, которые окинули жадным взглядом мое тело, явно оценивая мой сегодняшний наряд, отчего глубокая сияющая голубизна пошатнулась и полыхнула, словно внутри случился небольшой взрыв.
Это то мне и было нужно, когда, не говоря ни слова приветствия, я демонстративно отвернулась от него, модельно прошагав до стола и усаживаясь между ухмыляющимся Сумраком и подхихикивающим Янтарем, слыша за спиной смешок Лютого и теплый голос тетушки Зои:
— Ты как раз к завтраку, сынок! Скорее садись!
Заняв свое место, и выпрямив плечи, я краем глаза наблюдала, как Лютый, подплыл к Мие, как обычно обхватывая ее своей мощной рукой под грудью, и на пару секунд приподнимая высоко над полом, чтобы прижать к груди, и ущипнуть кончиками пальцев за белую мягкую щечку, ехидно промурлыкав:
— Ну, что, малявка? Выспалась сегодня?
Мия предательски покраснела, извернувшись в огромной руке, чтобы ткнуть кончиком носа в шею усмехнувшегося белокурого Бера, промурлыкав, копируя манеру Лютого:
— Твоими молитвами, великан!
Не удержавшись, я покосилась на Севера, который в улыбкой наблюдал за этой душещипательной картиной, надеясь, что он хотя бы подзатыльник даст Лютому за то, что тот вечно тискает его жену, видя, как синеглазый красавчик обернулся ко мне, легко подмигнув, и, словно прочитав мои мысли приглушенно проговорил:
— Мы одна семья, и для меня честь, что мои братья приняли Мию, как свою сестру, — весело посмотрев на Лютого, Север хохотнул, добавив, — пусть даже не сразу!.
.
Лютый фыркнул, аккуратно стая Мию на пол возле горячей плиты, лениво усаживаясь за стол в самый дальний от меня угол, принявшись о чем-то приглушенно говорить с Севером на каком-то непонятном языке, пока я дергалась, усиленно заставляя себя не смотреть на него во все глаза, облизывая это огромное, стройное тело, облаченное как всегда в одним лишь штаны.
Скоро на кухне стало многолюднее.
Появились мои ученики — сонные и взъерошенные, широко зевая и улыбаясь мне, уже не пытаясь скрыть того, что они далеко не люди.
