Ло. Лётная школа

 — Есть надежда?

— Ви сказала, что он ей обещал. А ты знаешь сам, если барон обещает…

— То еще неизвестно, куда выплывет, — перебила я размеренную речь командира. Села и затушила гадкую чаруту.

Я не люблю разговоры про этого человека.

— Послушай, Лео, — начал Эспо доверительным тоном. Я напряглась. — Пойдем со мной сегодня вечером в гости. Собирается милая компашка в клубе черлидеров. Девочки огонь! Коротенькие юбочки, топы без лифчиков. Попробуешь, наконец, с реальной барышней пообщаться. Если нет, то решим и это.

— Оставь меня в покое, командир, — я рассердилась. Задолбал он меня своими предложениями! Приходит чуть ли не каждый вечер и достает. Скоро из комнаты выживет совсем. — Я к Кацману пойду. Он меня не лечит на тему, как мне жить.

— Да очень ты нужен! — пожал плечами Эспо, — вали к своему неудачнику. Глядишь, полюбите друг друга.

Дверь распахнулась и ввалились близнецы. Никакой деликатности! Прутся, как к себе домой, в любое время дня и ночи. На их веселое предложение о вечеринке у девчонок-диспетчеров я закатила глаза и ушла, хлопнув дверью.

Мой характер портился на глазах изумленной публики. Но признавать этот факт я отказывалась и упрямо сбегала к Изе. Пытала его желчными высказываниями и ядовитыми насмешками с особым цинизмом. Он терпел. Намекал на всякую фигню. Снова про баронов и обычных людей. Идиот! Что он может понимать, жирный, потный зануда! Да я слезинки не пролила с тех пор, как Макс исчез за поворотом коридора. Еще чего!

Я просто устала. Неназываемый! Мне осточертело! Надоел их острый пот, вечные тычки в ребра, дурацкие шутки, все ниже пояса.

Я мечтала покончить с мужским образом жизни. Глупо признаваться, но я хотела обратно в Сент-Грей. К женским разговорам, красивым запахам и платьям. Маникюру, педикюру, фруктово-овощным маскам на лице. Глуповато-невинным сплетням и невозможным, небывалым чувствам в зачитанных книжках. К людям, что не трындят о сексе все двадцать четыре часа. Я ныла.

И мечтала о любви так же беспробудно-отчаянно, как мои мужики.

Барон разбудил во мне меня своей чертовой сиренью. И бросил. Я судорожно втягивала в себя мир кругом. Я мечтала найти новый запах. Такой, чтобы уйти за ним на край света. Или хотя бы за угол. Ноль. Мир пах чем угодно, но только не любовью. Густые волны тестостерона, накрывающие Летную школу с утра до вечера и с вечера до утра, скорее пугали меня, чем возбуждали. Я не верила им и хотела сбежать. Возвращение в Сент-Грей стало для меня чем-то вроде символа избавления.