Ло. Лётная школа

Ведь барон не поломойка, за плинтус не завалится, — я ухмыльнулась. За такое замечание легко схлопотала бы от зануды Кей-Мерера по губам. Хоть поговорить свободно в его отсутствие.

И да. Мне не читали лекций на эту тему в Сент-Грей.

— Разумеется, данные комэска сразу ушли в базы всех поисковых служб на полях Содружества. Только шансов обнаружить его в пределах нашей Системы — ноль целых, пара десятитысячных, — сказал толстяк.

Я достала смартфон и полезла в Сеть.

— Вот, глянь, Изя: известны сотни случаев спасения.

Статистика обнадеживает.

— Брехня все это, Леня. Ну какие случаи? Прецеденты сплошные. Через десять-двадцать лет наследникам потерпевшего сваливался на голову чужой и странный человек. Начинал плести небылицы и откровенный бред. А в финале требовал свое хозяйство назад. Вот статистика судебных процессов имеется. За всю историю подобных дел, якобы вернувшиеся назад выигрывали всего два раза. И то только потому, что их признавали жены. В смысле, вдовы. А эти дамы, сам знаешь, не имеют привычки отказывать, если мужчины их просят.

Особенно в любовной форме, — Кацман прикурил одну сигарету от другой. — Есть случаи другие, но там вообще все на уровне «мой дедушка рассказывал, когда я еще под стол пешком ходил». Я интересовался этой проблемой, когда думал поступать в Академию СБ…

— А зачем этим людоедам Кей-Мерер? — я снова перебила.

— Сожрать, конечно! Барон — мужик здоровый, килосов девяносто, а то и все сто живого веса потянет, — тут же отозвался умник.

Повороты тем не мешали его пытливому воображению ничуть.

— Он старый и невкусный. И драться полезет. Одна морока с ним, — ляпнула я. Не подумала.

— Ты так на это смотришь? — оживился Изя, сунул в рот кончик воротника сорочки и стал грызть. Второй уголок выглядел измочалено, но был пока сухой. — Свежий взгляд на проблему, незамыленный. Старый и невкусный? Если подходить с точки зрения говядины, то такие тренированные мышцы, как у нашего двадцатиоднолетнего самца, имеет смысл только варить.

Или тушить, причем в течении долгого времени…

— Кацман! — оборвала я теоретический вираж мыслей.

— Да! Так вот, — вынырнул толстяк с готовностью из кулинарного дурмана, — есть масса самых завиральных концепций нашего с тобой пространства. От могучей теории струн до безобразия чувственных пульсаций. Я лично поклонник сырной парадигмы.

Я высоко подняла в вопросе брови. Чем только не пичкали меня в любимой Сент-Грей, но только не отгадками Мироздания.