Ло. Лётная школа

На левом предплечье развернула соколиные имперские крылья родная до слез эмблема Школы.

— Ты что натворил, Блоха! Недоноском ты был, недоноском остался! Ты кого в мой дом привел! Это же имперский! Знать ничего не желаю! Убирайся прочь! — матушка Роза-Линда превратилась в разъяренную кошку. Тигрицу. Вскочила, уронив кресло и сунула руки в бока.

— Да не голоси ты, Рози! Патруль наголосишь. Ну че ты, как маленькая? Империя-шмимперия, — ее братец быстренько поднял руку в защитном жесте, морду прикрыл на всякий случай.

 — В чем проблема, сестренка? Где мы, а где Империя? Никому он не нужен, никто его не ищет, успокойся…

— Все равно! Мне он не нужен тоже! — большая женщина стукнула кулаком по столу. Фарфор подпрыгнул.

— Ну, мам! Ну, ба! Давай! Купи! — хор девиц снова взлетел, украсил и поддержал собой тему торгов. Моя знакомица с яркими глазами прыгала на одной ножке вокруг стола. Довершала гармонию хаоса.

— Всем молчать! — рявкнула мать семейства.

Стало тихо. Птички и пчелки не в счет.

— Я не стану его покупать.

Огромный, раненный, с лицом не понятно, что. И в придачу ко всему: имперский летчик! Послушайте меня, девочки. Нет в мире более бестолкового в хозяйстве мужчины, чем воин! Ничего полезного, кроме как красоваться в красивом мундире, он не умеет. И летать туда-сюда в компании себе подобных. Где мы возьмем ему самолет? А? Да он у нас через месяц запьет горькую и сбежит. Или набезобразничает, не стану даже говорить, как, и опять сбежит. Или сначала одно, потом второе и бросит нас обязательно! Поэтому, мой ответ! Нет!!! Был бы он хотя бы пехотинцем…

Родственный дискурс плавно утекал в скандал.

Пора.

— Сколько стоит? — открыла я рот.

Все посмотрели на меня. Слепо-глухо-немой барон поднял голову в своем мешке. Мне не нравилась рана на его плече. Запах. Надо спешить.

— А тебе зачем?

— Гони штуку, чистоганом, пацан.

Брат и сестра выпалили одновременно.

— Триста крон была цена, дядюшка, — выступил тоненький голосок. Та самая девочка, что угощала лимонадом, не сводила с меня карих и любопытных глаз.

Я подмигнула.

— Это вам была по-родственному скидка, а этого я не знаю, — пробурчал нехотя мужик.

Блоха впервые оглядел меня внимательно. Мундир, а особенно сапоги ему не понравились. Еще бы, они доводились родными братьями тем, что он снял с Кей-Мерера. Под узкой полоской лба шевелились мысли. Мнилось, что я слышу, как они скрипят с непривычки. Не поняв для себя ничего полезного, недомерок хлопнул перчаткой по столу:

— Для тебя тыща, салага.