— Злая маленькая штучка, ты точно знаешь, как крепко они прижаты ногтем твоего мизинца.
Она не выглядит ни капельки пристыженной.
— Скорее, моей киской.
— И это тоже. — Я с серьезным видом киваю, ожидая, пока ко мне вернутся силы, прежде чем смогу двигаться. — В следующий раз, Маленькая Птичка, я придумаю что-нибудь еще более смелое.
Она издает стон на мое замечание.
— Я не могу дождаться, но серьезно, мне нужно принять душ, я чертовски липкая.
— Чуть погодя. — Я киваю и соскальзываю на пол, притягивая Птичку в свои объятия, мне нравится мысль о том, что она вся в моей крови и сперме.
— Тебя действительно зовут Дизель? — спрашивает Рокси, прижимаясь ко мне, кровь и пот покрывают её тело. Это такое прекрасное зрелище вместе с моими отметинами.
— Нет, — отвечаю я, и Рокси поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. — Чего это знание будет стоить тебе, Маленькая Птичка?
Рокси целует меня. Ее поцелуй голодный и жесткий. Я издаю стон, когда она отстраняется.
Опускаю голову на пол.
— Боже милостивый, ты пытаешься убить меня. Нет, мое настоящее имя Кейс. Я взял прозвище Дизель после той ночи. Кейс погиб в том пожаре вместе с моей матерью, а я родился.
Маленькая Птичка заглядывает мне в глаза, прежде чем нежно поцеловать в губы.
— Не знаю, как кому-то еще, но мне нравится Дизель. Даже если он немного сумасшедший и склонен наблюдать за тем, как я сплю.
Я смеюсь и притягиваю девушку ближе.
— Ты еще ничего не видела, Маленькая Птичка, теперь ты моя.
Я не могу решить, хочу ли я рискнуть убить или трахнуть тебя.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
РОКСИ
Немного погодя Дизель прижимает меня к груди и, не беспокоясь об одежде, шагает по коридору, направляясь к лифту… с этой его раной, которую он, к слову, нанес себе сам, так что я не испытываю ни капли сочувствия. То, что мы только что сделали, было… чертовски потрясающе.
Я чувствую так, будто появилась новая я, что странно, как если бы Дизель помог мне избавиться от всей этой боли, живущей внутри меня.
Каждый дюйм агонии, которую он причинял, разрушал стены, удерживающие меня, пока мои гнев и страх не переродились в некое чувство по отношению к нему, и я одаривала его им. Ди прав — с другими я другая, но здесь, внизу, я должна быть именно такой, какой я нуждаюсь быть.
Все они предлагают мне другой выход, просто Дизель оказался испорченным, окровавленным и наполненным болью.
