Когда она собирается ответить мне, без сомнения, дразнящим замечанием, я врезаюсь в нее, заставляя кричать.
Когда я замолкаю, она тяжело дышит, сильно опираясь на стол.
— Серьезно? Я не думаю, что ты смог бы, бедный маленький Райдер… твой член взял верх.
— Веди себя прилично, — рычу я, шлепая ее по заднице, когда Роксана стонет и сжимается вокруг моего члена.
— Зачем мне это, когда твои наказания так хороши? — хнычет она, отталкиваясь, чтобы встретить мои жестокие толчки, шлепки нашей кожи, громко соприкасающейся в этой комнате.
Мой контроль разлетелся на куски.
Врезавшись в Роксану, я поворачиваю бедра, протягиваю руку между ее ног и щелкаю по ее скользкому клитору, заставляя ее выкрикивать мое имя."
"— Ах, ты черт, — стонет она, сильнее отталкиваясь, принимая меня всего, ее тугая киска такая влажная.
Я снова хрюкаю, пытаясь замедлиться, остановить нарастающее облегчение, которое я чувствую. Я хочу, чтобы это продолжалось, чтобы она взрывалась вокруг моего члена только тогда, когда я ей прикажу, но Роксана мне не позволяет.
Она отчаянно отталкивается, заставляя меня дергаться и входить в нее сильными, дикими толчками.
Звонит мой телефон. Это Гарретт, так что, ухмыляясь, я беру трубку и шлепаю ее по заднице.
— Тихо, если ты не хочешь, чтобы они узнали, — издеваюсь я, не говоря Роксане, кто это, продолжая въезжать в нее, одной рукой сжимая ее бедро, когда я отвечаю на звонок, а другой прижимаю телефон к уху.
Сейчас я почти задыхаюсь, но стараюсь сосредоточиться на том, что он говорит, а не на липкой киске, завладевшей моим членом, на том, как пот стекает по спине Рокси к связанным рукам, или на том, как чертовски красиво она выглядит, склонившись над моим столом, принимая меня, как хорошая девочка.
— Говори.
— Мы рассмотрели половину списка, но Дизель угрожает поджарить мне яйца, если я не привезу его домой, чтобы он смог увидеть Рокси, так что мы в пути, — произнося это, Гарретт вздыхает.
Смеясь, я включаю громкую связь и кладу трубку Роксане на спину, когда вхожу в нее.
Тихие хриплые стоны срываются с ее губ, когда она пытается оставаться спокойной.
— Она здесь, — это все, что я говорю, снова протягивая руку между ее ног и безжалостно потираю ее клитор. Мое собственное освобождение нарастает, мои яйца подтягиваются, вытягиваются из самого основания позвоночника, когда я пытаюсь сдержаться. Мои толчки становятся прерывистыми, отрывистыми и отчаянными.
