Тогда они покойники.
Они боялись моего отца, но меня они должны бояться больше. Роксана ― моя, она владеет нами, а они забрали у нас ту, ради которой мы готовы на все. Они разворошили проклятое логово гадюк, а теперь мы их покусаем. Этот город будет окроплен кровью еще до вечера, и когда я найду их, я заставлю этих уебков кричать за каждый отпечаток их пальцев на ее теле.
Я набираю номер ресторана Триады, зная, что они получат сообщение. Они поймут.
— Вы забрали что-то, что принадлежит мне, что-то ценное.
Бесполезно отрицать, они уже знают, что у них есть, это единственное, что сейчас поддерживает в ней жизнь.
— Я позволю улицам окраситься кровью ваших людей, пока не верну ее, а потом? Я убью вас всех. Начиная с ваших семей, ваших жен, ваших сыновей и дочерей, даже ваших родителей. Только потом, когда все вокруг будет гореть и разрушаться, я убью вас. Вы окрысились не на ту семью.
Оставив сообщение, я вешаю трубку.
Раз, два, три, четыре, пять.
Повторяю это снова и снова, пытаясь сохранять спокойствие, но не могу.
Не получается. К черту спокойствие. Все, что я могу видеть, это Рокси, улыбку на ее лице, прежде чем она исчезает до того пустого, испуганного взгляда, который был у нее на шоссе.
Город вот-вот начнет войну.
И до того, как завтра взойдет солнце, останется только одна семья.
Наша.
~
Мы подъезжаем к «Даймондс», и жду, пока они заберут Кензо. Он садится в машину рядом со мной, хмурясь.
— Что стряслось? — сразу же спрашивает он, доставая телефон, прежде чем я останавливаю его.
— Ее нет.
Мой голос пуст, он не отражает того адского пламени, пылающего внутри меня. Как я могу говорить так спокойно, когда я так чертовски зол… и напуган? Страшно, что я потеряю ее. Боюсь, что лучшее, что когда-либо случалось со мной, исчезнет прежде, чем я успею сказать ей об этом. Боюсь потерять свою любовь.
— Что? — спрашивает он, хмурясь и глядя на меня.
— Роксана, они забрали ее, — прохрипел я.
Кензо замирает, опускает голову и смотрит на свой телефон, прокручивая сообщения.
— Что? — задыхается он. — Нет.
Он качает головой, когда мы отъезжаем от обочины.
— Да, они сделали именно это.
Кензо поворачивается ко мне, в его взгляде возмущение, губы искривились от злости.
— Как ты можешь быть таким чертовски спокойным? — кричит он, а затем бросается на меня. Он всегда носил свои эмоции на ладони. Я беру его голову в свои руки, прижимаюсь лбом к его лбу, пока он борется и ругается.
