— Черт, это весело, сделай это еще раз, посмотрим, как далеко ты сможешь меня замахнуть!
Он снова бьет меня сзади, и на этот раз я кручусь, от этого желчь поднимается у меня в горле, и я удерживаю ее в себе, пока не сталкиваюсь с ними лицом к лицу снова, а затем извергаю ее на них. Она брызжет на его туфли и брюки, и я смеюсь, когда часть ее капает мне на щеку.
— Черт, это было весело.
Я кашляю."
"Он кричит, отступает назад и с отвращением смотрит на свои когда-то до блеска начищенные ботинки. Парень с ирокезом смеется, и я подмигиваю ему.
— Подумала, тебе это понравится.
— Заткни ее, — рычит главный, поднимая ногу и глядя на нее сверху вниз.
Другой мужчина, Лысик, делает шаг вперед и упирает основание своего пистолета мне в живот. Дыхание вырывается из меня со стоном, и я раскачиваюсь взад-вперед, боль пронзает мое нутро. Он делает это снова и снова, пока я едва могу дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить. Я чувствую, как трещат мои ребра, черт. Каждый мой вдох причиняет мне боль, заставляя боль прошивать меня.
Но бывало и хуже, поэтому, когда я снова могу дышать, я издаю болезненный смешок.
— Это было здорово. Хотя должна признать, что мой парень ― мастер пыток, и он гораздо изобретательнее. Где игрушки? Страх? Давайте, ребята, вы можете лучше.
— О, это будет позже.
Парень с ирокезом ухмыляется в стиле хорошего мальчика.
— Роксана, посмотри на меня, — требует парень в костюме.
Я так и делаю, и он подходит ближе, хватает меня за плечо и держит неподвижно, наклоняя голову, чтобы встретиться с моими глазами.
— Даю тебе шанс рассказать нам все. Мы знаем, что ты не хочешь быть там с ними, они украли тебя, но мы можем помочь тебе. Просто расскажи нам то, что нам нужно знать, чтобы убить их, и тогда ты будешь свободна.
— Да… видишь ли, я бы поверила в твои слова больше, если бы вы не подвешивали меня как свинью. Тебе следовало бы начать с этого, а не с погонь и наркотиков, но твоя информация устарела, детка, я ― гребаная Гадюка.
Я бьюсь головой вперед, врезаясь в его голову.
Удары головой ― это не весело.
Головой бить больно, детки.
Он отшатывается назад с воем, его нос сломан, а в моей голове вспыхивает боль.
— Черт, чувак, у тебя толстый череп, — простонала я, на секунду закрыв глаза.
Когда я открываю их снова, он зажимает свой кровоточащий нос, его глаза горят яростью.
— Эндрю, она твоя. Достань для меня все, что мне нужно знать, а потом убей ее, — приказывает он, поворачивается и распахивает дверь.
