В юности я усвоила, что в конце концов все кричат, это может подстегнуть их, но, честно говоря, люди не кричат только в кино. О, нож в кишках? Дайте мне просто помолчать, это так не работает. Но есть два варианта игры ― вы можете позволить им уничтожить вас, сломать вас, или вы можете использовать это против них.
Перевернуть ход истории, быть неожиданным.
Это то, что я делаю. Когда я могу дышать без слез, я подмигиваю ему.
— У тебя и затылок лысый?
Он втыкает пистолет мне в другое плечо, и я чувствую, что оно сломано, чертова сука.
— Чертова лысая сука, — рычу я. — Так нельзя обращаться с леди.
— Никакая ты, блядь, не леди, шлюха, ты ― ходячая мертвая подстилка.
Наступает тишина, и я смотрю на Эндрю.
— Это очень неловко, потому что я не догоняю. Как ты думаешь, он все свои реплики черпает из плохих боевиков?
На этот раз Эндрю останавливает его.
— Фрэнни, хватит, — огрызнулся он. — Она моя, а ты здесь для подстраховки.
Я сдерживаю свой смех столько, сколько могу, а это всего тридцать секунд, а потом я смеюсь так сильно, что почти обмочилась.
— Боже мой, тебя зовут Фрэнни? Вот дерьмо, неудивительно, что у тебя проблемы с гневом, бедняжка Фрэнни! — завываю я.
Лысик рычит и направляется ко мне, но Эндрю опережает его, вставая перед ним, и на мгновение я понимаю, почему именно он мучитель. На его лице мелькает гнев, и он словно увеличивается в размерах. Лысик, он же Фрэнни, отступает, ругается, отворачиваясь, и тогда Эндрю расслабляется, снова сутулится и ухмыляется, словно ему нет дела до всего на свете.
Но теперь я увидела, что он скрывает под маской. Настоящий Эндрю, он любит боль, ему нравится, когда больно, это должно быть… чертовски ужасно.
Эндрю поворачивается и пожимает плечами.
— Веди себя хорошо, он может убить тебя.
— Да, это не сработает. Люди говорили мне вести себя хорошо с самого детства, и посмотрите, где я сейчас.
Пожимаю плечами в стиле «ну и дела», пока он подходит к подносу и расставляет свое оборудование.
— Так скажешь мне, как долго ты этим занимаешься?
— О, несколько лет, — отвечает он, беря в руки скальпель.
— Много клиентов? — спокойно спрашиваю я.
Он делает шаг ко мне с жестокой улыбкой.
— Ты странная, ты знаешь об этом? Не бери в голову, у них у всех красная кровь.
— Как бы вы испугались, если бы моя кровь сейчас оказалась синей?
Я смеюсь, но смех переходит в стон.
