— Это законно, если мы так скажем. — Он хихикает. — А теперь выходи за нас."
"Я не могу удержаться от смеха. Они увидели проблему и нашли способ ее решить… незаконный способ, конечно, но это заставляет меня таять внутри, когда я смотрю на каждого из них.
— Вы сумасшедшие ублюдки, я вас ненавижу.
— Я тоже тебя ненавижу, любимая. Что скажешь? Хочешь выйти за нас, чтобы стать Гадюкой официально?
— Сука, пожалуйста, мы уже знаем, что я такая и есть.
Я фыркнула.
— К черту, давайте поженимся.
— Вот это разговор! — смеется Дизель, а Райдер делает шаг вперед и опускается на колено с коробкой в руке.
Гарретт опускается на колени рядом с ним, тоже с коробкой в руке, и, подмигнув судье, Дизель делает то же самое. Я моргаю и смеюсь, когда Кензо тоже опускается на колени, все четверо стоят на коленях, все держат коробки.
— Скажите мне, что здесь нет четырех колец.
Издаю стон, даже когда ухмыляюсь так широко, что у меня сводит лицо.
— Конечно! — Дизель ухмыляется и открывает свою, чтобы продемонстрировать красивый оранжевый камень в оправе из полосы, вытравленной в пламени.
Кензо открывает свою, и я смеюсь над красным камнем с вырезанными игральными костями на боковой стороне кольца.
— Детка, — бормочет Гарретт, перехватывая мой взгляд, и открывает коробочку, чтобы показать кольцо Дафны. — Оно всегда было твоим, я просто отдал его по ошибке не той.
Райдер прочищает горло, когда слезы наполняют мои глаза, и открывает свою коробочку, чтобы показать традиционный, холодного вида, огромный бриллиант.
— Роксана Вайпер, будешь ли ты нашей женой?
— Навсегда!
Я смеюсь, когда они вскакивают на ноги и обступают меня.
— Я все еще ненавижу вас, — бормочу я, заставляя их всех хихикать.
Мы поворачиваемся к судье, и он вздыхает, но, кажется, все равно улыбается.
— Ну, вы все явно сумасшедшие, но, к черту, все равно. Вы…
Церемония проходит быстро, благодаря Ди, который говорит ему поторопиться, потому что он хочет одеть меня в белое платье и покрыть его нашей кровью. Райдер целует меня первым, скрепляя сделку, а затем передает меня своему брату, который одаряет меня французским поцелуем, заставляя меня смеяться.
Гарретт хватает меня за щеки, без слов, глядя в мои глаза, и целует меня так нежно, словно я сделана из стекла.
Дизель? Дизель режет свою руку, а затем мою, заставляя меня задохнуться, и сжимает наши кровоточащие ладони вместе, целуя меня.
— Навсегда, Птичка.
Я отстраняюсь и смотрю между ними, вынужденная улыбнуться.
