Кензо подходит ближе.
— Если только ты не хочешь, чтобы я просто сорвал ее с твоего тела.
Эм, да, пожалуйста.
Но в то же время, блядь, нет.
— Пошел ты, — рычу я.
— Таков план, дорогая. Угадай, — теперь уже он ухмыляется.
Я в панике.
— Семь.
Кензо бросает кости, ловко ловя их. Подмигнув, он показывает кости. Твою же мать.
— Верхнюю часть, — требует он.
— Нет, — рычу я, но наклоняюсь и срываю туфли, бросая их в Кензо. Они ударяются ему в грудь и отскакивают, отчего его ухмылка становится шире.
— Ты гребаный ублюдок! Это единственный способ заполучить женщину?
Даже когда я выплевываю в него мерзкие слова, я не могу не задыхаться, сжимаю ноги вместе, когда Кензо смотрит на меня, полностью сосредоточившись на моем теле.
Как будто ему не терпится съесть меня, трахнуть, овладеть мной. Вместо того, чтобы заставить меня, как они могли бы, он просто решил играть честно и по правилам.
Покорил меня.
И мое тело.
Но… могу я заплатить?
Их досягаемость подобна яду, укореняющемуся во мне. Сначала ты даже не осознаешь этого, пока он не проникает в тебя.
Медленно распространяясь по тебе, изменяя тебя, формируя тебя, заражая тебя, пока не станет слишком поздно быть свободным. Вот что я чувствую, потому что я ненавидела их, все еще ненавижу, но теперь это затуманено потребностью.
Той потребностью, которую они укоренили во мне, встроили в меня, и они это знают.
Я ненавижу это.
Ненавижу их.
Кто сказал, что я не могу немного повеселиться? Ненавистный секс ни на что не похож, и это желание явно не проходит, а я не скоро освобожусь, так что могла бы воспользоваться возможностью по максимуму… верно?
Во всяком случае, я так себя уговариваю.
— Хорошо, — рычу я. — Девять. — Я указываю на кости, и Кензо снова бросает.
Выходит двенадцать, и он ухмыляется.
— Рубашку, — требует он.
С рычанием срываю ее через голову и швыряю в него. Какого черта я согласилась на эту игру? Сейчас я только в трусиках и лифчике, и он неторопливо оглядывает меня. Я дрожу под его собственническим взглядом, мои соски соприкасаются с кружевной тканью, и мои трусики, без сомнения, уже намокли.
Блестяще.
— Следующая догадка, дорогая? — бормочет Кензо, его глаза прикованы к моей раскрасневшейся груди, когда я еще крепче сжимаю ноги. Со стоном он наклоняется и меняет положение тела. — Черт возьми, ты слишком красива.
Я игнорирую это, потому что, честно говоря, что бы я ему ответила?
— Тринадцать, — рычу я, но он все еще слишком занят, уставившись на меня.
