Ему даже почудилось, что труба на потолке чуть вздрогнула.
Нет, не почудилось. Даже сейчас, через минуту после удара, она все еще продолжала вибрировать, покачиваться.
«Попытаться отпугнуть их так же, как в тот раз?»
– Я не боюсь вас, – вслух произнес он. Но не стал стучать по батареям.
За последней из дверей был еще один коридор. Снявши голову, по волосам не плачут, поэтому Малютин решил исследовать и его. Коридор был разбит на секции. В каждой из них стояла старинная кровать с панцирной сеткой. Волглые сгнившие матрасы были навалены горой, будто из них пытались построить шалаш.
Их набивка была вырвана, будто их вспороли – как Джек Потрошитель свои жертвы. Во все стороны торчали пружины.
Под ноги Николаю попалась штука, которая заставила его вздрогнуть. Это была детская игрушка. Пупс из пластмассы, черты лица которого были стерты, будто его погрызли.
Чувствуя, как страх внутри нарастает, Малютин дошел до конца коридора. В последней из клетушек он снова заметил на полу что-то белое.
Луч фонарика с трудом пробивался через завесу тумана, но наконец Малютин смог разглядеть очертания костей. Рядом с человеческими – теперь уже не скажешь, мужскими или женскими – вперемешку лежали совсем крохотные косточки.
«Новорожденный? Нет. Такого черепа у человека быть не может. Это примат, но не хомо, а обезьяна. И не человекообразная. Макака. Точнее, резус. Иногда полезно быть кандидатом наук».
Даже его отмороженность и презрение к смерти имели свои границы. Они заканчивались там, где смутные страхи превращались в ощущение чужого присутствия.
Что бы там ни говорили, но человек чувствует, когда на него смотрят. Мистики тут нет никакой. Просто в обычной обстановке сознание «выводит на монитор» далеко не всю инфу, которую человек воспринимает органами чувств. Оставшееся за рамками, отсеянное сознанием как мусор, может анализироваться вторично. И если в этом хламе мозг находит признаки угрозы, а любой взгляд есть потенциальная угроза, то он дает сигнал тревоги.
В вагоне московского метро, уткнувшись в экран «читалки», он ни разу не ошибся, когда внутренний звонок оповещал его, что сосед или соседка напротив – пялится на него.
И вот сейчас у него было то же ощущение, только во много раз более сильное.
***Закрыв от греха подальше странную комнату, которую он окрестил «палатой № 6», ученый вернулся к столу с компьютером. По часам прошло четыре минуты, как он покинул спальник, и у него оставалась еще от силы одна.
