Было видно, что здесь майор провел весь последний день. На полу лежал рюкзак, рядом с ним – пустая банка из-под тушенки, фляга, спальный мешок. У стены под каким-то учебным плакатом стояла еще одна винтовка – черная, с сошками и длинным прицелом. Эту модель Малютин и в лучшие дни определить бы не смог, но калибр ее был выше, чем у популяризированной компьютерными играми снайперской винтовки Драгунова.
– Пытался убить большую тварь, как советовал Якут. Мир его праху, – объяснил Токарев. – Ибо не фиг ползать здесь. Истратил все патроны, кроме одного, но ей хоть бы хны.
Последним я снес башку мелкому уроду, который уже собирался тебя схарчить на обед. «7.62» убивает их тоже, но если попал в корпус – то без гарантии. Очень живучие. Курить хочешь?
– Не курю.
– Похвально. Здоровье – вещь важная, – рассмеялся Токарев. – Ну что, проходи, ученый, только ноги вытирай. Что там с нашими?
Малютин честно рассказал, что, скорее всего, остальные мертвы, а в живых оставался на момент его бегства только Воробьев.
Эта новость, казалось, не особенно расстроила майора.
– Все там будем, – пробормотал он. – Причем скорее рано, чем поздно… Но тебе с ними общий язык, я смотрю, легко находить.
Токарев опять усмехнулся, но теперь его усмешка была лишена притворного добродушия:
– А может, ты скоро сам таким станешь, а?
Малютин в который раз за этот день почувствовал, что его будто окатили ледяной водой.
– А тебе не впервой предавать своих, – продолжал офицер, буравя Николая глазами. – Просто сейчас ты предаешь свой вид.
А до этого предал страну.
«Да он тронулся».
И это было тем страшнее, что из них двоих именно майор был вооружен, и теперь он достал из кобуры пистолет и направил на Малютина.
– А ну, к стене. Подними руки.
Не делая резких движений, Малютин подошел к стенке.
– Вот так. Так-то лучше. Лицом к стене.
Ученый все это время не отводил взгляда от майора, пытаясь понять, что с тем происходит. Только увидев, что Токарев собирается нажать на спусковой крючок, биолог повернулся к стенке.
«Он не выстрелит. По крайней мере, не сразу».
– Руки держи, чтоб я их видел, падаль. И молись. Да, ты не тряпка. Ты враг.
Малютин не знал, что на это ответить. Все молитвы он давно забыл. Смерть его не страшила. И здесь она была бы куда более легкой, чем в логове. Только обидно было: сбежал от чудовищ, чтобы стать жертвой больного человека.
Десять долгих секунд продолжалась тишина, потом майор заговорил снова. Голос его звучал совсем не так, как полтора дня назад.
