– Да ладно тебе, Ромка, расскажи ему, – кивнул полковник. – Вряд ли он это шпионам передаст, ха.
Токарев кивнул и с явной неохотой продолжил:
– Шифр такой не используется ни в каких системах кодирования. Ни в военных, ни в гражданских. Но я могу не знать всего. На случай особого периода могут быть и специальные. Но – не похоже."
"– Может, это трансляция в записи? – предположил Малютин. – Был один фильм. Про ядерную войну с кобальтовыми бомбами. Там то ли открытая дверца шкафа, то ли ветка дерева из разбитого окна нажимала на кнопку.
А люди к тому времени все уже умерли.
– Исключено. Вот, смотри сюда.
Николай увидел несколько строчек.
0321–0669
0321–0669
0321–0679
0321–0669
0321–0669
– Ошибка набора. Радист перепутал тире с точкой, и вместо цифры «6» получилась «7». Они отличаются на один знак. А в следующем сеансе все опять нормально.
– То есть это человек…
– Да. И набирает он шифр вручную, простым телеграфным ключом.
При этом он ошибся всего раз за сто с лишним сеансов. И ведет он их уже минимум двенадцать лет. С равными интервалами. В первый раз мы приняли сигнал в январе двадцать первого года. Но наверняка они выходили на связь и раньше. Просто мешали сильные помехи.
– А может, это не шифр? – вдруг спросил Семеныч. – А координаты? Или время? Или запись букв цифрами, а?
– Мы все головы сломали, пока пытались понять, – махнул рукой полковник. – Тыщу раз перебрали все, что можно.
Глухо, как в танке.
– А что, если это резервные коды отмены запуска для системы «Мертвая рука»? – предположил Малютин. – И когда они перестанут выходить в эфир, орбитальные бомбардировщики из космоса сотрут с лица земли Америку? Заново.
– Увы, это фантастика, – презрительно поджал губу Токарев. – Том Клэнси. В реальности все проще. Это может быть перекличка тех, кто выжил. А раз никто не отвечает, значит, выжили только они. Чтоб это выяснить, мы туда съездим.
Терять нам нечего. И, кстати, радиация… это наш друг, а не враг. Радиация сдерживает поголовье того скота, который кишмя кишит в Первопрестольной.
«Не смеши, дядя. Ты, видно, биологию и экологию в школе не учил. Любой популяции средой заданы жесткие рамки. Миллионы крупных тварей эти пустоши не прокормят. Поэтому их мало. Штук сто на сотню квадратных километров. И главное – разминуться с ними».
