Сначала Борович подумал, что руководство ОУН лишило его доверия и негласно вывело из состава совета, разрабатывавшего планы, определявшего районы действий для каждой группы.
Новые бойцы, 3 марта прибывшие в центр для обучения, были объединены в большие группы. Борович получил приказ перебраться из городской квартиры в комнату в помещении штаба, уже четверо суток не видел никого из инструкторов, работавших с курсантами этой зимой. Вместо них появились новые люди, вообще не говорившие по-украински. Они общались со своими подопечными на русском, с сильным, хорошо заметным немецким акцентом.
Насколько удалось Боровичу понять, подготовка новых групп началась с тактических общевойсковых вопросов.
Стеллу Кренцбах он увидел в столовой. Женщина сидела в зале и задумчиво глядела в окно, пока подавальщица расставляла перед ней тарелки. Длинная черная юбка. Нога заброшена на ногу. Носок ботинка с высокой шнуровкой покачивается как-то нервно.
– Вы позволите? – Борович взялся за спинку свободного стула и с улыбкой посмотрел на женщину.
– Михаил! – Стелла опалила его горячим взглядом, в котором были заметны неподдельная радость и даже какое-то странное облегчение. – Вы здесь!.. Как это чудесно. Конечно, садитесь! Я не видела вас так давно.
Слова «вы здесь» из уст сотрудницы отдела идеологии и пропаганды прозвучали многозначительно. Расспрашивать было опасно, но Борович все же рискнул.
– А где же мне быть? – осведомился он.
– Я думала… ладно, это неважно, Михаил! Главное, что я вас снова вижу, что у вас все хорошо.
Ведь правда же?
– Конечно, милая Стелла. Работы в последнее время сильно прибавилось, но я держусь и не падаю, хотя спать приходится мало.
– Да, сейчас такое время, что нагрузка возросла у всех, – согласилась Стелла. – Вы пообедаете со мной?
Сколько ни пытался Борович намеками вытянуть из женщины, что же за времена такие наступили, у него ничего не получилось. Игру в слова стоило прекращать. Он стал говорить о погоде, о том, что вот и началась весна.
Разговаривая со Стеллой, Борович невольно залюбовался ею. Все-таки красива не только женщина мягкая, символ материнства, но и сильная, непреклонная, отдающая жизнь борьбе за свои идеалы. Такой образ тоже из разряда совершенных. Какой поворот головы, взгляд! Жаль, конечно…
Он стал говорить об Украине. О том, что скоро подсохнут дороги и за плетеными тынами зацветут яблони. Прогреется земля, запарит под солнцем.
