Они всю лекцию переглядывались, а в перерыве Арафеев сам подошёл к графине и что-то зашептал ей. Та охотно ответила парню, состряпав жалобную мордашку, словно ей нужна была помощь смертного. Тот мигом выпятил грудь, расправил плечи и поманил блондинку за собой. Она не стала отказываться. И они покинули аудиторию. А я вышел следом спустя две-три минуты.
Насколько я знал, местная библиотека пользовалась у кадетов такой же популярностью, как ладан у чертей. Наверняка сейчас в ней никого нет. Так и оказалось.
Стоило мне прошмыгнуть внутрь помещения, как я увидел пустые проходы между книжными шкафами, поднимающимися аж до лепного потолка.
— Да где же эта книга? — донёсся до меня взволнованный голос Беловой, вылетевший из-за дальней секции.
— Сейчас мы её найдём! — раздался азартный тенор Арафеева.
Графиня выдумала, что ей срочно понадобилась какая-то книга? Могла бы придумать и что-то более умное. Но в любом случае её ложь сработала. Видимо, прекрасная внешность блондинки совсем затуманила брызжущий гормонами мозг паренька.
Я телепортировался к шкафу и выглянул из-за него.
Арафеев в трёх метрах от меня стоял на стремянке, демонстрируя тощий зад и узкую спину. А его рука пыталась достать с полки книгу в золочёном переплёте.
Белова заметила моё появление и вопросительно изогнула бровь. Я показал ей, что пора приступать ко второй части плана. Она кивнула и на цыпочках зашла за шкаф, скрывшись с глаз долой.
— Есть! — довольно выдохнул Арафеев, выдернув книгу из плотного ряда её товарок.
— Молодец, — похвалил я его, телепортировался к стремянке и повалил её набок.
— А-а-а! — закричал смертный, отправившись в полёт.
Он шумно грохнулся на натёртый до блеска паркет и болезненно застонал. А я подскочил к оглушённому пареньку и быстро защёлкнул антимагические наручники на его тонких бледных руках."
"— Что… что ты делаешь, Громов? — с трудом прохрипел он, лёжа на полу и болезненно морща лоб.
— Скоро узнаешь, — многозначительно подмигнул я ему, изобразив кровожадную ухмылку.
Он вздрогнул и выпалил:
— Немедленно освободи меня, безумец! Тебя вышвырнут из академии! Да ты хоть понимаешь, что с тобой сделает моя семья, когда узнает о твоих проделках⁈
Его голос с каждой секунду звучал всё громче и громче, а лицо наливалось багровой краской ярости.
Пришлось отвесить ему звонкую пощёчину и прошипеть:
— А ты не хочешь спросить, почему я так поступил?
— Да мне плевать! — выпалил он, скрипнув зубами. — Вся академия уже знает, что у тебя не все дома.
