Локки 7. Потомок бога

— Открой клетку и сразись со мной, трус! Я вырву твой язык и вспорю брюхо! Ты подавишься своими мерзкими словами, сказанными о моей матери! Она найдёт меня! Обязательно найдёт! Ей поможет Человек из-за Стены! Он великий воин и маг! Он побеждал богов, жрецов Хаоса и самых свирепых зверолюдов! А его хитрость не знает границ! Он обязательно разыщет меня и вскроет тебе глотку!

— Человек из-за Стены — ничто, пустое место, мелкая сошка! — выпалил козёл в балахоне, сжав лапы в кулаки так сильно, что его острые когти вошли в ладони, проткнув кожу.

На пол упало несколько капель тягучей бордовой крови, блеснувшей в пламени свечей."

"— А чего же ты так рычишь? — злорадно сказал дракончик. — Я всего лишь упомянул его, а ты уже брызжешь слюной, как бешеный. Ты боишься его и ненавидишь всей своей поганой душой!

— Ты, глупая рептилия, ничего не понимаешь! — зло прошипел ублюдок. — Человек из-за Стены — грязь под моими ногами! Я растопчу его и не замечу! Он выродок и тварь!

Хаосит тяжело задышал после своего монолога, сочащегося бешенством.

А затем он вдруг развернулся и скрылся во мраке.

— Беги, трус, беги пока не поздно! Человек из-за Стены найдёт меня — и это будет означать твою смерть!

Апофис кричал что-то ещё, но я уже не слышал его. Пещера пропала так же внезапно, как и появилась. Остались лишь купол Дворца Совета и пульсирующая головная боль. Слух пришёл в норму, как и зрение.

— … Что с тобой⁈ — ворвался в сознание рёв драконицы, залитой ярким солнечным светом.

— Ты меня слышишь?

— Ага, — прохрипел я и глянул на неё, потирая виски. Рана на руке к этому моменту уже затянулась, благодаря «регенерации». — Переливание крови драконов всегда происходит с такими фокусами?

— Ты о чём? — сузила она изумрудные глаза с вертикальными зрачками и насмешливо добавила: — О том, что ты оказался слабаком, потому и застыл, как дохлый жук, получив всего капельку моей могучей крови?

— Я только что побывал в теле Апофиса. Вернее, видел его глазами.

Наверное, в твоём представлении мира именно такой финт ушами должен был произойти со слабаком? — не удержался я от ехидной шпильки. Всё-таки всему есть предел. И поведение драконицы даже меня, почти святого, начало раздражать.

— Что ты сказал⁈ — ахнула она во всю пасть и, забывшись, подалась ко мне, ступив передними лапами на купол, в то время как задние оставались на стене башни.

— Э! Э! — повысил я голос, ощутив, как зашатался и затрещал купол.