Локки 7. Потомок бога

Громов-то не один, с ним какой-то помощник, известный ревизор. У него взгляд как рентген, всё видит и подмечает, хотя оба-то ещё совсем юнцы. Жду вас, господин, жду!

Тётка на страстном выдохе прекратила трещать и, кажется, положила трубку. А я телепортировался к лестнице, откуда и бросил вопросительный взгляд на взволнованную женщину, вышедшую из комнаты с телефоном.

— Господин Громов, Альфред Георгиевич скоро будет, — заверила она меня, теребя поясок белого медицинского халата. — А где Клавдия Ивановна?

— Если вы имеете в виду вашу коллегу, то она повела моего помощника на второй этаж.

— На второй этаж! — непроизвольно ахнула тётка, отправив брови к ломким белёсым волосам, тысячу раз сожжённым средствами для покраски.

Она тучным метеором ринулась по ступеням лестницы, едва не теряя тапки со стоптанными задниками.

— Куда вы так спешите, голубушка? — иронично спросил я, покосившись на потрескавшиеся пятки женщины. — Подождите меня, я с вами.

— Нет, вам туда нельзя, господин Громов! — на бегу выдохнула она.

Тётка скрылась за крутым изгибом лестницы, оставив после себя запах дешёвых духов и ужаса.

Готов поставить душу Локи против жёваного крота, что как раз на втором этаже и обитают больные. А судя по небольшим размерам особняка, их не так-то и много. Думаю, два-три десятка или чуть больше.

И, судя по всему, Клавдия Ивановна, хозяйка бородавки, не в курсе дел Альфреда Георгиевича, иначе бы она с таким жаром не защищала его по телефону и не повела бы Петра на второй этаж, где постояльцы могут сказать ревизору, что не всё гладко в этом госпитале.

Возможно, Клавдию Ивановну только-только приняли на работу, и она ещё не попробовала местную кухню.

Я тяжело вздохнул, разрываясь между рациональным желанием сэкономить время и жаждой подольше поиграть в кошки-мышки с местными погаными людишками. Они же явно выманивают деньги у больных под всякими надуманными предлогами. А те и так попали сюда не от хорошей жизни.

Мне хотелось заставить Альфреда вместе с его подручными нервно дёргаться и потеть от ужаса, осознавая, что они на грани разоблачения. Но время… время. Его у меня не было. Слишком много других дел жалобно глядят на меня, ожидая моего внимания. Посему я решил играть в открытую, дабы поскорее разобраться со всем этим.

Натянув на физиономию грозную гримасу, я поднялся по ступеням и очутился на втором этаже.