Локки 8. Потомок бога

— Что ты делаешь, сестра⁈ — выпалил он, сбивая разрядом пущенный в него шар магической энергии. — Мы же одной крови!

— Нет! — прорычала она с такой ненавистью, что в ней можно было утонуть, как в выгребной яме. — Ты предал меня! Ты встал на сторону этого ублюдка Локки! Для тебя ничего не значит наше родство!

— Остановись, прошу тебя! — взревел Перун. — Иначе я буду вынужден… силой заставить тебя!

Она захохотала, и смех её был полон ядовитой злобы.

— Попробуй! Это мой мир, я здесь полноправная богиня! Никто не имеет здесь такой власти, как я!

— Ты выбрала свою судьбу, — процедил Перун и обрушил на неё чудовищное количество молний.

Они испепелили бревенчатую стену между коридором и комнатой, где находилась Жива. Но та успела закрыться зелёным магическим пузырём, так что молнии до неё не добрались.

К несчастью, они случайно уничтожили её служанку. От женщины остались лишь кости, которые печально грохнулись на пол.

— Мир твоей душе, — пробормотал я и телепортировался за спину Живе.

Оттуда я начал швырять в неё один за другим «взрывы энергии», попутно вызвав «вдохновение».

Последним атрибутом я пользовался нечасто, но сейчас пришло его время. Ведь его действие заключалось в том, что он поднимал на три уровня любой атрибут, даже если тот уже имел максимальное значение. Но на себя я его использовать не мог, только на других. Потому я швырнул «вдохновение» в сторону Перуна.

Тот как раз в этот миг выпускал в свою сестру настолько мощную молнию, что она напоминала подвесной мост.

"

"Благодаря «вдохновению» его атрибут, отвечающий за подобные удары, увеличился ещё на три уровня. Уже следующая молния оказалась гораздо мощнее: она пробила защиту Живы и швырнула её в стену. Туша богини проломила брёвна, вылетела из дома и покатилась по поляне под внимательным и любопытным светом луны.

Я телепортировался под чистое небо следом за ней и увидел, как от древоподобного тела поднимается дымок.

К сожалению, Жива не умерла и даже не потеряла энтузиазма к битве. Наоборот, чудовищная атака Перуна словно вдохнула в неё ещё больше какой-то запредельной ненависти, от которой даже цветы рядом с ней начали вянуть.

Жива вскочила на ноги, скрипя конечностями и полыхая глазами. В них не осталось ничего, кроме безумной ярости женщины, доведённой до предела.

— Вам не одолеть меня, уб… ублюдки! — прорычала она, вскинув руки-ветви.

И сразу же, откликнувшись на её жест, окружающие поляну деревья зловеще заскрипели, вырывая из земли корни.