Локки 8. Потомок бога

Однако, прежде чем я переступил порог, бог со стуком зубов захлопнул рот, раскрыл глаза и стремительно принял сидячее положение. Он явно почувствовал моё приближение, вот и проснулся как в одно место ужаленный.

— Вот, значит, как боги размышляют над тяжёлыми думами, — иронично выдал я, войдя в комнату. — Я тоже так умею. Могу десять часов подряд размышлять. Особенно ночью.

Семаргл дёрнулся, будто его поймали на чём-то тайном, а затем отвёл взгляд и поспешил перевести тему:

— Готов стать богом?"

"— Угу, — вмиг посерьёзнел я, присев на край кровати.

— А каким богом я стану? Богом чего? Есть мысли на этот счёт?

— В этом деле важен характер, поступки и прошлое, — сказал Семаргл и задумчиво посмотрел на меня. — Думаю, ты можешь стать богом чего-то скользкого, вертлявого…

— Хватит, хватит. Я понял, что ты ничего не разумеешь в подобных процессах, — замахал я руками, слегка уязвлённый язвительными словами бога. — Давай уже приступать, а то сейчас опять на меня свалится какое-нибудь срочное дело.

Семаргл пожал плечами, достал перочинный ножик из кармана, со щелчком разложил его и полоснул по предплечью.

Нацедил крови в мои подставленные ладони, а я, как заправский наркоман, выпил её, мигом почувствовав обжигающую силу. Она будто кислота принялась биться в моей душе.

— Я, пожалуй, тоже подумаю… — сумел просипеть я и потерял сознание быстрее, чем моё тело грохнулось на кровать.

Глава 7

Деревья с голыми ветвями теснились в ухоженном саду с коваными скамьями и брусчатыми тропинками, покрытыми лужицами, тронутыми первыми заморозками.

Воробьи нахохлились и безрадостно глядели на сад с крыши трёхэтажного серого здания поместья, похожего на огромную роскошную казарму с узкими окнами.

Несмотря на похолодание, некоторые из окон были открытыми, выплёскивая наружу голоса ведущего и диктора. В большой, просторной гостиной одновременно были включены телевизор и радио. И отовсюду с ликованием вещали, что армия империи в пух и прах разбила орду Хаоса.

Интернет, газеты, бары, магазины… Везде сегодня обсуждали радостную новость.

Вот только в поместье царила печаль. На диване плакала женщина в годах, прижимая к груди фотографию мужа, а парень лет двадцати с хмурой миной на лице держал в подрагивающих пальцах коротенькое письмо. Оно в восторженных тонах рассказывало, как граф Рыльский-старший лично возглавил атаку на отряд циклопов, прорвавших фланг. Атака увенчалась успехом, позволив сохранить десятки жизней, но сам граф пал, навсегда покрыв себя неувядающей славой.