Локки 8. Потомок бога

Эти трое важны для Гар-Ног-Тона, — внушительно произнёс я, похлопал её по скрытому балахоном плечу и поднялся в свою комнату, где зарядил кубок-портал с помощью ловушки, полной энергии.

Чудесный артефакт без проблем перенёс меня в Петроград, прямо в прохладную осень с колючим мелким дождём и стылым ветерком, дующим с каналов, чьи серо-стальные воды с ритмичным плеском бились о гранитные берега.

Я заскочил в первую попавшуюся арку двора-колодца, скрытого мраком. Только редкие окна подслеповато смотрели во двор, изрыгая жёлтый электрический свет.

Но даже такого скудного освещения мне хватило, чтобы увидеть трёх мужчин, поспешно идущих в сторону арки. Они прикрывали головы кожаными куртками и костерили дождь.

— Фух-х-х, — выдохнул один из них, заскочив в арку и вернув куртку на плечи. С неё стекали капли дождя, падая под ноги смертному, оказавшемуся обладателем толстой сытой рожи с жёсткой щетиной и наглыми глазами.

Двое его спутников мало отличались от него. Такие же крепкие простолюдины с уверенными движениями.

Все трое почти сразу заметили меня, стоящего в тени арки. Но увидели они не мою настоящую внешность, а иллюзию, изображающую Громова в плаще. Без дворянского перстня на пальце и без каких-либо украшений и гербов, намекающих на то, что перед ними аристократ.

Мужики быстро переглянулись и сразу начали ухмыляться как волки, набредшие на ягнёнка. Их загоревшиеся мрачным весельем глаза принялись въедливо ощупывать меня, ища к чему бы придраться. Как будто среди гопников есть какое-то неписаное правило, что просто так ни на кого нападать нельзя, а обязательно нужно найти причину.

Сойдёт даже абсолютно высосанная из пальца. А уже потом можно и наехать на человека, как следует разогреть себя дерзкими речами и под конец надавать по рылу перепуганному бедолаге, чувствуя себя вершителями судеб и самыми крутыми мужиками на районе.

— А чего это ты… — скрипучим голосом начал самый крупный простолюдин, грозно засопев в полутьме.

— Всё пойдёт не по сценарию, — насмешливо перебил я его.

Следом вспыхнула моя улыбка, как пламя в пещере — внезапно, жутко, с эхом. Простолюдин отшатнулся. А я молча ударил его в подбородок. Быстро, резко и очень сильно. Это ведь уже был не кулак Громова, а рука моей родной тушки, во всём превосходящей любое человеческое тело.

Голова здоровяка с хрустом откинулась назад, а сам он пробкой вылетел из арки и грохнулся в лужу, подняв тучу брызг.

Его подельники шокировано выдохнули, уронив челюсти на землю.