Локки 9. Потомок бога

Давайте тогда быстренько объясним экипажу корабля, что их маршрутный лист изменился, — произнёс я и ускорил шаг, заметив, как на судне суетливо забегали люди.

Кажется, они что-то смекнули и вознамерились отчалить. Но как я и говорил Мие, мы гораздо быстрее подошли к судну, чем оно отошло от причала.

— Стоять! — крикнули нам с корабля. — Иначе будем стрелять!

— Так стреляйте, но тот, кто выстрелит, будет убит, — проговорил я и в качестве демонстрации швырнул в небо отменно заряженный «взрыв энергии».

Он бабахнул как хороший фейерверк, вызвав возгласы страха и удивления, прокатившиеся по кораблю.

— У вас есть ровно тринадцать секунд, чтобы сдаться. Мия, начинай считать, — приказал я девушке.

— Один, два… — послушно стала вести счёт смуглянка.

— А вы оставите нам жизнь? — обеспокоенно выдал кто-то с корабля.

— Митяй, заткнись! Они просто берут нас на понт. Этот сейчас, швырнув свою магию, потратил половину энергии, — рыкнул грубый прокуренный голос.

— Но у них в заложниках лекарь, — снова раздался тот же трусоватый голос.

— Да и хрен бы с ним. Он уже старый, у него песок из задницы фонтаном бьёт. Другого лекаря найдём!

— А тебя тут уважают, — насмешливо бросил я старику, сверлящему негодующим взглядом борт судна.

— Птолемей! — вдруг громко выкрикнул лекарь, сжав руки в кулаки. — Когда у тебя яйца опухли так, что стали больше, чем башка, кто тебя, гада, лечил, а? Уже забыл, тварь неблагодарная? И ведь ты обещался мне заплатить, а сам не принёс ни монеточки!"

"— Птолемей… — удивлённо прошептал я себе под нос.

— Ага, — согласно кивнула услышавшая меня Мия, попутно продолжая отсчёт, что, впрочем, не помешало ей задать вопрос: — А почему именно тринадцать секунд?

— В некоторых народах эта цифра считается несчастливой. И если эти ребята за оставшиеся секунды не примут правильное решение, то они точно убедятся, что тринадцать — это несчастливое число.

— Великолепно, — оценила мой поступок Мия и следом громко крикнула: — Тринадцать!

Тут же раздалось несколько голосов с корабля:

— Сдаёмся! Сдаёмся!

— Да хрен вам! — выкрикнул, кажется, всё тот же Птолемей.

Внезапно раздался выстрел, за которым последовали предсмертные хрипы и судорожный голос, пытающийся оправдаться:

— Да уж пусть он один сдохнет, чем нас из-за этого придурка убьют.

— Верно, верно, — поддакнул кто-то дрожащим тенором. — Забирайтесь на борт, господа.

Несколько крепких моряков протянули с палубы на причал деревянные сходни.