А придя в новую школу, в свой последний, выпускной класс Аглая села за парту к девочке, с которой никто не рисковал сидеть рядом, и приобрела настоящую подругу Лилию Токареву, видимо, на всю оставшуюся жизнь.
Лилька – это, конечно, нечто. Уникум. Совершенно особенный человек: смесь лютого андеграунда, сборной «солянки» понятий, правил, а также всякой зауми из разных духовных практик и подросткового непрошибаемого, махрового инфантилизма.
Такой безумный симбиоз творческой натуры. Ну, собственно, было бы, наверное, странно, стань Лилька, при столь неординарном устройстве личности, например, бухгалтером.
Ага, и сдавала бы в налоговую отчёты, разрисованные инфернальными картинками или героями из мультиков на полях и стишатами между строк и столбцов с цифрами.
Ну да, Лиля натура творческая, находящаяся, как и водится у этих самых натур, в вечном поиске себя как творца и создателя чего бы то ни было, но непременно эдакого и желательно мощного.
Например, она пишет стихи. Ну такие себе стихи… очень своеобразные, скажем прямо.
М-да, поэзия Лилии Токаревой – это отдельная тема.
Каким-то образом Лильке удалось пару раз уговорить и затащить Аглаю на поэтические вечера, где собирались продвинутые молодые поэты и читали свои произведения со сцены, а по завершении чтений ценители поэтического искусства обсуждали их творчество.
Аглая откровенно недоумевала, на кой все эти поэты слушают всю ту лабуду, которую с умным видом им вещают, прости господи, критики. Вот она бы точно не согласилась прочитать что-то, глубоко ею выстраданное и выраженное стихами, поделиться, так сказать, своими переживаниями, чтобы потом какие-то там специалисты разбирали её произведение по словам и запятым, объясняя, что ты там правильно или неправильно срифмовал ямбом, когда надо было хореем или вообще белым стихом.
Серьёзно? Дык, может, вы сами тогда и напишете, раз лучше знаете?
Впрочем, это уж точно не её печаль и не её проблемы. Первый раз, когда Аглая позволила подруге затащить себя на подобное мероприятие, она ещё наивно полагала, что это будут чтения типа Пушкинских вечеров.
И вынуждена была просидеть три часа зажатой с двух сторон любителями рифмованных виршей и слушать, скажем мягко, чтобы не выражаться по-французски, весьма спорную и сильно неоднозначную современную поэзию. Но это кое-как она ещё выдержала. И даже немного подремала, скрестив руки на груди и привалившись плечом к мужичку, сидевшему слева от неё."
"Правда, такое поведение девушки имело последствия.
