Ну и во‑вторых: Шагин поймал себя на том, что порой просто офигевает, откровенно недоумевая, что люди, ворочающие десятками миллионов долларов, евро и рублей, с лёгкостью выкидывающие сотни тысяч на какую-нибудь откровенную лабуду, на хрень полную, влезая в заведомо аферный проект и зная, что он аферный, – эти же самые люди готовы буквально удавиться за пару тысяч долларов или удавить за них ближнего.
Нет, понимал, конечно. С точки зрения психологии и психиатрии это имело вполне конкретное название и классификацию состояния психики.
Но чисто по-человечески, по-мужски не мог принять и испытывал какую-то внутреннюю, душевную брезгливость. Особенно когда подобные деятели принимались отсуживать у бывших жён и детей всё подчистую. За такие дела Шагин никогда не брался, но от его «неучастия» дела подобного рода никуда не девались и не переставали быть – просто ими занимались его коллеги.
Вот он и ушёл. Резко, практически в один день: решил – отрезал. Передал все свои дела и уволился.
Но не просто так ушёл в никуда.
А в один офигительной мощи проект… находящийся в стадии «ноль», то бишь существующий пока лишь на бумаге, зато подписанной президентом. Только то, что он подписан главным лицом страны, ещё никакой гарантии, что его воплотят в жизнь, не давало – сколько их уже было, таких проектов, доверенных президентом исполнителям и благополучно ими замыленных, слитых под причитания о невозможности воплотить и тихо задвинутых, типа «на перспективу, при более благополучных обстоятельствах».
А вот Шагин рискнул, потому что лично знал руководителя, поставленного на этот проект, который и предложил Игорю возглавить юридический отдел целого консорциума.
И знал некоторых его прямых помощников. Вот и встал Шагин рядом с этим мощным человеком, дав себе слово, что сделает всё от него зависящее, и осознав, что способен отдать свыше своих сил и возможностей, чтобы этот проект был реализован.
– И у нас получилось, – нисколько не скрывая ноток гордости в голосе, завершил своё повествование Шагин. – На прошлой неделе президент лично приезжал на предприятие, чтобы перерезать ленточку и дать отмашку на запуск второй очереди.
– Да ладно! – Глаша невероятно впечатлилась его рассказом и не сводила потрясённого взгляда с лица Шагина. – Это… – показала она куда-то в сторону окна пальцем, – тот вот подмосковный комбинат, не сильно понятно производства чего, который показывали по всем каналам и в новостной ленте сети, который президент открывал? Он ещё там интервью большое давал.
