Это следователь, что ведёт твоё дело, помнишь, я о нём говорил?
– Помню, – подтвердила Глаша.
– Отлично. Расскажешь ему всё подробно.
– Если смогу… – вяло ответила она, чувствуя накатывающую волнами сильную слабость и головокружение.
– Глаш! Глаш! – громко позвал Шагин. – Ты там держись! Всё будет хорошо!
– Угу… – промычала Глаша, чувствуя, что прямо сейчас отключится.
Дальнейшие события Аглая воспринимала и сохранила в памяти смутно, по всей видимости, словив жестокий откат, но сознания не теряла.
И удивлялась позже, почему из всех звуков, несомненно, окруживших её, она вычленила только треск кустов, через которые то и дело продирались какие-то люди.
Полностью Аглая пришла в себя, когда обнаружила, что полусидит на диване в своей квартире, вытянув ноги и опираясь на кучу подушек, кем-то заботливо устроенных у неё за спиной.
Переодета в тёплую байковую рубашку, на горле у неё плотная повязка, в руке любимая кружка с каким-то тёплым питьём.
Рядом на стуле сидит Муза Павловна и тихонько, успокаивающе поглаживает её по плечу, а на стульях, поставленных плотным полукругом у дивана, устроились напротив трое незнакомых мужчин и выжидательно буравят Глашу заинтересованными взглядами.
Причём один из них, судя по медицинской форме и бейджику, прикреплённому к нагрудному карману, доктор. Первым заговорил именно он, видимо, разглядев какую-то смену мимики на лице девушки.
– Как вы себя чувствуете?
– Пока не знаю, но… – Глаша покашляла сухим горлом и спросила: – Как я здесь оказалась? Что-то я всё… как-то так… – покрутила она неопределённо рукой.
"
"– У вас произошёл эмоциональный откат, как реакция на сильнейший стресс и временное удушье, – взялся объяснять доктор. – Сознание вы не потеряли, но получили состояние некой прострации. Шея ваша и горло, конечно, пострадали сильно, но не настолько тяжело, чтобы потребовалось оперативное медицинское вмешательство. Осмотрев вас на месте нападения и оценив ваше общее состояние, я вынес вердикт, что в экстренной госпитализации вы не нуждаетесь.
Поэтому ребята из полицейского наряда принесли вас в вашу квартиру.
Доктор посмотрел на мужчину, сидевшего справа от него.
– В принципе успокоительное и обезболивающее девушке вкололи, чувствует она себе уже получше, так что мне здесь больше делать нечего.
Он снова повернулся к Аглае.
– Все рекомендации и рецепт на препарат я оставил вашей бабушке, – указал на Музу Павловну.
