А потом…
Про «потом» подумать Аглая не успела, поскольку за разъехавшимися дверями лифта, в пустой кабине, она увидела настораживающую и очень неприятную странность, от которой как-то нехорошо-предупреждающе что-то ёкнуло в груди и в области желудка, среагировавшего на открывшуюся картину и шибанувший по рецепторам запах.
Стены кабинки в нескольких местах были заляпаны кровавыми отпечатками больших ладоней – где-то смазанными, а где-то очень чёткой пятерни, а панель управления с цифрами этажей… Такое впечатление, что вообще буквально залита потоками крови.
– Вера Львовна! – позвала несколько истерично консьержку Аглая, словно заворожённая уставившись на измазанные кровью цифры на панели и лужи с отпечатками ног на полу. А не дождавшись ответа на свой призыв, позвала другую консьержку, пытаясь сообразить, кто из них сегодня дежурит: – Анна Ивановна!
Никто из женщин не отозвался. Глаша оторвалась наконец от созерцания кровавой инсталляции и пошла к консьержской комнате, но никого там не нашла – ни спящего, ни телевизор смотрящего – пусто.
Как пусто было и во всём холле.
«Ладно, – решила Аглая, – поднимусь к себе и вызвоню кого-нибудь, не стоять же здесь и ждать, пока кто-нибудь объявится».
Но ехать в «кровавом» лифте не смогла, дождалась второго, грузового, в открывающиеся дверцы которого, если честно, заглядывала с некой опаской – ну а вдруг и там кровь, кровь… и у них тут зомби-апокалипсис во весь рост случился. Нет, лифт оказался чистым и следов убоя не носил.
А вот… а вот выйдя на своём этаже, Аглая сразу же тормознула, увидев на полу чуть ли не лужу свежей, не успевшей взяться даже корочкой крови и отпечатки ботинок, ведущие дальше на площадку, к квартирам. Не так чтобы прямо лужа-лужа, но прилично из кого-то натекло, а на стене у лифта осталась ещё одна кровавая пятерня, явно человека «штормило» и качало не по-детски.
– Да, блин блинский, что же это такое?! – возмутилась, ужасно и как-то безнадёжно расстроившись, Глаша и…"
"А что «и»? Тут «и» не «и», а деваться-то некуда – двинулась по следам.
А что делать? Домой бежать прятаться-спасаться? Мол, ничего не знаю, ничего не видела, не слышала – я в домике! Угу, ага… и хотела бы, да испорчена правильным воспитанием.
В принципе Глаша уже понимала, с кого тут натекло кровавых ручьёв, собственно, и гадать-то особо не требовалось: ноги-руки таких размеров имелись лишь у одного человека, проживающего на их этаже.
