Вместо этого будем отстраивать город по частям, стараясь привести в порядок то, что у нас уже было изначально.
Подобные жалобы звучали из уст господина Хэксби постоянно, и отвечать Кэт не стала. Лакей отпер дверь и позвал факельщика.
Как только господин Хэксби ушел, Кэт поспешила обратно наверх.
Она заперла дверь мастерской, зажгла еще две свечи и вставила их в подсвечники возле чертежной доски у камина. Девушка сходила в каморку, отведенную ей для сна, и принесла свои личные бумаги. Разгладив на доске самый большой лист, она принялась разглядывать лабиринт из начерченных карандашом линий.
— Firmitas, utilitas, venustas, — тихонько произнесла Кэт.
Здания должны быть подобны птичьим гнездам или пчелиным ульям.
Взяв перо, Кэт обмакнула его в чернила. Девушка трудилась над чертежом, и в ее воображении оживал город.
Она явственно видела его башни и мосты, церкви и общественные здания, широкие аллеи и площади. А в сердце города над всеми другими строениями возвышался, притягивая взгляды, сверкающий купол собора Святого Павла.
Это Лондон. Не тот, каким он был, и не тот, каким будет. Этот Лондон — творение Кэтрин, и великие принципы Витрувия воплощены в жизнь во всех уголках города, от горделивых дворцов до укромных переулков.
Это ее Лондон."
