Лоно Каридес

Он с облегчением вздохнул, увидев того, кого искал, и сломя голову, едва не налетая на шарахавшихся гостей, помчался к Кристосу.

— Я — Питер, — выдохнул он, остановившись прямо перед внушительной фигурой грека-финансиста.

— Да, помню, вы — крестник Карла, да?

Питер кивнул:

— Ах, как хорошо, что я вас увидел!

— Всегда рад кого-нибудь осчастливить. Чем могу помочь?

— Вы должны пойти со мной!

Кристос пожал плечами:

— Я?

Холодный блеск в глубоко посаженных глазах не предвещал ничего хорошего, и полная надежды улыбка молодого человек медленно угасла.

— Пожалуйста... мистер Каридес. Просто не знаю, что делать. Алекс в таком состоянии, что если дядя Карл его увидит, то неприятностей не оберешься. Жених, а набрался, как тонущий линкор. Он не в себе.

Кристоса больше удивило бы, если бы Алекс остался трезвым. При любом стрессе (а, по-видимому, женитьба на одной из самых богатых наследниц Британии являлась таковым) его кузен всегда старался взбодрить себя алкоголем.

— Думаю, получше узнав Алекса, вы обнаружите, что он — в себе.

При всем шарме, которым в избытке обладал кузен Кристоса, он был слаб характером и склонен к злопамятству и интригам.

— Вы, наверное, не поняли. Он едва стоит и... — Питер оглянулся через плечо, — и плачет!.

Все ясно, молодой англичанин сбит с толку мужскими слезами в такой ситуации.

— И это должно озаботить меня, потому что.

Молодой человек был шокирован.

— Вы не поможете?

— Нет.

При других обстоятельствах Питер не посмел бы высказать свое мнение такому человеку, как Кристос Каридес, но сейчас, из-за необходимости самому улаживать неприятности, он утратил осторожность.

— Хоть Алекс и говорил, что вы холодный, бессердечный подонок, я все-таки ожидал другого!

Кристос улыбнулся, продемонстрировав бело снежные зубы — и абсолютную холодность.

— И, думаю, ошиблись, — он равнодушно огляделся. — Если хотите совета, я бы рекомендовал сунуть Алекса головой в ведро с ледяной водой и насильно влить в него чашку черного кофе. И не беспокойтесь так, — добавил мужчина, — у него стойкость больничной бактерии, не реагирующей ни на какие антибиотики. А теперь извините, я кое-кого жду, — он слегка склонил темную голову.