Лорд, который влюбился

В процессе общения с дознавателями «леди» заявили, что расписки – способ хранения денег, только и всего. Обе не имели ни малейших представлений о семье Тизар.

Но общая сумма расписок была такой, что стало не по себе, и это на какое-то время даже отвлекло от полученной от Джиф и ее матери информации.

Ну а информация была следующей: за пару недель до нашего с Брэндоком появления в Тесгарде, в дом леди Зельды пришел некий мужчина, который попросил о беседе. Лица мужчины никто, включая допрошенную нами прислугу, в упор не помнил, зато забыть тот разговор мать и дочь не могли.

Мужчина «попросил» помочь «в одном деле» – передал саквояж с золотыми монетами, иглу, шар и инструкции. Он заявил о моем скором появлении, объяснил, как меня опознать, и что делать потом.

Если не обращать внимания на метод, ничего особенного не хотел – просил держать рядом до времени. Когда это время наступит и что случится дальше, «леди» не спрашивали. Просто согласились, правда Джиффилин выдвинула еще одно условие – попросила избавить ее от неугодного «жениха».

В процессе того же допроса выяснилось, что Джиффи и упомянутый «жених» были весьма близки, но некоторое время назад он отказался официально посвататься и отвести в Храм, и сердце обманутой девушки требовало мести. К тому же было бы сложно крутить роман со мною, когда рядом бывший любовник, способный все рассказать.

А так… нет любовника, зато есть книга с эротическими упражнениями, и «идиот, который под действием иглы поверит во что угодно», как выразилась Джиффи.

Леди Зельда, кстати, о неприличном поведении дочери знала, и в случае со мною поощряла – и как правило, непосредственные манипуляции с шаром производила именно она, вдова.

Заказчик приходил еще несколько раз, приносил деньги – расписки семьи Тизар тоже были в числе «гонораров».

К счастью для меня, лорд Оруэн Варкрос, который присутствовал на всех допросах, не сказал по этому поводу ни слова. Никаких шпилек и совсем уж неуместного – «а я говорил! Я предупреждал, что эта дама из Тесгарда не для тебя!»

Даже маму – а все то время, что провел в столице, мы оба ночевали в родовом особняке, – в известность не поставил.

Впрочем, матушка и сама видела, что происходит нечто из ряда вон, и с расспросами не приставала. Единственное, чем не забыла поинтересоваться:

– Милый, как дела в академии? Как адептки? Хорошенькие есть?

Угу. Есть. И одной из них я обязан, судя по всему, жизнью.