Лорд-обольститель

— Чем больше времени я с вами проведу, тем сильнее возненавижу. А… что вы хотите этим сказать… «за время, проведенное здесь»?

— Ты моя узница… и будешь таковой, пока мне это будет угодно.

— Не хотите ли вы сказать, что собираетесь удерживать меня здесь?

— Хочу, — кивнул барон.

— С какой целью?

— Мне кажется, я это уже продемонстрировал.

— Вы сошли с ума.

— От желания.

Я попыталась подняться, но он продолжал меня удерживать.

— Каковы ваши намерения, господин барон?

— Для начала превратить высокомерную и сдержанную юную особу в нежную и страстную женщину.

— Я всегда буду относиться к вам с ненавистью и презрением. Но вы сказали… для начала…

— Есть и другие планы.

— Какие?

— Я думаю, мы обсудим это позднее, когда ты немного окрепнешь.

— Я хочу знать сейчас.

— Моя милая Кейт, правила здесь устанавливаю я.

— Кем я, в таком случае, являюсь? Рабыней?

— Да, но очень любимой.

Я умолкла и еще раз попыталась убедить себя в том, что не сплю.

Он продолжал ласково шептать мне на ухо:

— Попытайся успокоиться, Кейт.

— Любовью! Я не люблю вас и никогда не полюблю.

— Что ж, в таком случае скажем, что прошлой ночью ты стала моей женщиной. И это свершившийся факт.

Внезапно я почувствовала себя совершенно слабой, и мне стало страшно. Казалось, жизнь внезапно сделала крутой поворот и я попала в иной, незнакомый мир.

— Поспи, милая Кейт, — нежно проговорил барон. Он сгреб меня в охапку и начал укачивать, как младенца.

Наверное, я уснула, потому что, когда открыла глаза, было уже утро.

Я оглядела комнату. Она напоминала каземат. Сводчатый потолок. Мощные каменные колонны. Огромный камин. Тлеющие угли указывали на то, что ночью здесь горел огонь. Кровать была очень большой, с бархатным пологом. На полу пушистый ковер. Казалось, я попала в иную эпоху. Пожалуй, так оно и было, если вспомнить, что со мной произошло минувшей ночью.

Я казалась себе избитой и испачканной. Следовало взглянуть правде в глаза. Он принес меня сюда, раздел, уложил в постель и изнасиловал.

Здесь, во Франции, моя жизнь потекла совсем по другому руслу. Уютный мирок Фаррингдона стерся, как беглый карандашный набросок, а я угодила в мир интриг, лжи, коварства… изнасилований… всего того, что, как мне казалось, существовало в какой-то иной, не моей жизни.