Лорд-обольститель

— Но как я смогу отблагодарить вас?

Николь усадила меня в фиакр.

— Помните, — сказала она на прощанье, — у вас есть друг… если только вы не предпочтете оставаться в одиночестве. Решать вам.

Эта встреча все изменила. Я увидела путь к спасению, каким бы странным он ни казался. В течение нескольких последующих дней я ни о чем другом и думать не могла. Лишь во время работы над портретом мне удавалось отключаться от окружающего мира и всех его проблем.

Чем больше я думала над предложением Николь, тем разумнее оно представлялось.

Более того, оно было единственным реальным выходом из создавшегося положения.

Я поехала к Николь. Она была несказанно рада моему появлению. Как мне показалось, возникшая ситуация придала ее жизни новый стимул, в котором она отчаянно нуждалась. Честно говоря, мои подозрения еще не вполне развеялись. Ее многолетняя связь с бароном… Он способен отравить любого, кто приближался к нему.

— Очень хочу, чтобы вы переехали ко мне, Кейт, — твердо проговорила Николь.

 — Я искренне желаю помочь вам. Мне так одиноко… в последнее время.

— Из-за… него?

— Я была с ним восемь лет. Достаточно долго… Я вижу, вы меня не понимаете.

— Отлично понимаю. Он использовал нас обеих. Просто вы согласились с этим, а я — нет.

— Возможно, вы правы. Но я не нуждаюсь в вашем сочувствии. И всегда знала, что когда-нибудь это произойдет. Он женится, а мне придется исчезнуть. Все было ясно с самого начала."

"— Вы хотите сказать, существовало нечто вроде соглашения?

— Не в обычном понимании этого слова.

Моя мать была… нет, не совсем куртизанкой. Можно было бы назвать ее demi-mondaine[21]. Она была любовницей знатного вельможи. Он продолжал заботиться о ней и после того, как перестал нуждаться в ее услугах. Именно к такой жизни ее готовили. Как и меня. Когда мне исполнилось семнадцать, я вышла замуж за Жака де Сент-Жиля. Он был вполне респектабельным молодым человеком и служил в одном из парижских банков. Мы прожили вместе всего лишь год, но я с самого начала знала, что расстанусь с ним. Это мать хотела, чтобы я вышла замуж и обрела право называться «мадам». Она утверждала, что мужчинам это нравится больше, чем «мадемуазель». Юная девушка может выдвигать требования, на которые не способна замужняя женщина. Поэтому брак все упрощал.

— Звучит довольно цинично.

— Я бы сказала, реалистично. Потом мать представила меня барону. Она надеялась, что я ему понравлюсь. Так и вышло.