Его речь отличалась от речи обычного дворецкого, а уж от речи конюха — тем более. Перл поняла, что у Джона Марли тоже есть планы на будущее, и это ей понравилось.
— Спасибо, Джон. Я уверена, что у вас все получится.
— Очень хорошо, мистер ди Санто. Зайдите через неделю, и мы посмотрим, нашлось ли для вас что-нибудь подходящее.
Клерк конторы по найму захлопнул книгу записей, и Люк понял, что больше с ним разговаривать не будут.
Он молча кивнул и вышел, хотя ему очень хотелось послать очкастого клерка к дьяволу. Это была уже четвертая контора; в двух из них он воспользовался своим оксфордским именем, поскольку вакантные места требовали образования, подтвержденного официальными документами, а в остальных назвался настоящим именем, так как там предлагались более скромные места работы.
Поиски работы оказались еще более унизительными, чем он предполагал. В его жизни это была ступенька вниз — во всяком случае, Люк так считал. Теперь он уже начал сомневаться, что сможет выполнить обещание, данное Перл и самому себе.
Прошла почти неделя с тех пор, как он покинул Мейфэр, и Люк каждый день с замиранием сердца листал страницы скандальных хроник в газетах. Но пока ничего, связанного с леди Перл, не обнаружил. Это могло означать лишь одно: она никому ничего не сказала. Но почему не сказала? На этот вопрос он не мог ответить.
Может, она стыдилась признаться в их связи? Или молчала, оберегая его? Впрочем, какая разница? Ведь у каждого из них — своя собственная жизнь, и они никогда больше не встретятся.
Вернувшись, домой, Люк обнаружил у двери Рифлю.
— Я видел старика, — сказал мальчик. — И мне пришлось спрятаться за угол дома, чтобы он меня не заметил. Мне нельзя больше промышлять в этих местах. Даже если он не выдаст меня за обещанное вознаграждение, это сделает кто-нибудь из моих бывших дружков.
— Не надо тебе рисковать, Рифля. Мы найдем тебе какое-нибудь новое дело, не такое опасное. А потом сыщики забудут про тебя.
«Старик», о котором говорил мальчик, был хозяином воровского притона — Люк увел оттуда Рифлю два года назад.
Негодяй так и не простил мальчишку за то, что тот ушел, и, вероятно, мог выдать его полиции, чтобы преподать урок другим своим «подопечным»."
"— Я бы мог снова вернуться к нему, — пробормотал Рифля, понурившись. — Он был не таким плохим… Даже не бил нас, когда мы долго не приносили ему деньги. Не бил, если не был пьян, конечно…
Люк нахмурился. Если он позволит Рифле вернуться к «старику», то он тем самым предаст мальчика.
