Корпус извивается под невероятным углом, пропуская над собой сверкающий топор.
Вслед за золотом проносится волна жара.
Значит, это какой-то аналог магического огня? Или света? А может, ещё чего мистического?
Вернув себе равновесие, я пользуюсь тем, что Сокол заваливается вслед за топором, и тут же прописываю латной перчаткой противнику в челюсть.
И подкрепляю всё это, опять же, магией.
На этот раз силу удара противник проигнорировать не в силах, отчего он глухо падает на землю.
Из его рта теперь течёт кровь, а, поднявшись на колено, Сокол выплёвывает еще и несколько передних зубов.
Теперь мои атаки не такие уж и слабые, не так ли?
Словно прочитав мои мысли, Конунг злобно шипит и играет желваками.
Под конец своей пантомимы он вскидывает к потолку свой топор.
А вслед за ним это делают и оставшиеся шесть двойников.
Вот только, если раньше они максимум отвлекали внимание щупалец, то теперь… все их топоры загораются золотистым светом.
— Посмотрим, кто кого, — говорят все Соколы одновременно.
И начинается бойня.
Атаки снова льются со всех направлений одновременно.
Я использую песок под своими же ногами в качестве дымовой завесы. В облаке пыли мелькают теневые сгустки, вспышки золота, высекаемые искры от каждого удара."
"Воздух пахнет озоном, в ноздри забивается земля. Глаза болят от того, сколько раз приходиться проморгаться в этой завесе.
Более полутора десятка ног топчут песок в хаотичном танце.
Замах топором слева по горизонтали. Я приседаю, пропуская удар.
Щупальце обхватывает руку с топором в области локтя и кидает фигуру Сокола в следующего двойника.
Как оказалось, тонкие жгутики обладают невероятной для своих габаритов мощью!
Такой, что они в состоянии кидать тушу закованного в латы викинга!
Следом в кучу из двух тел моментально прилетает второе и третье щупальце, чтобы добить двойников.
Четвёртый Сокол появляется из клубов дыма прямо над вытянутыми сгустками и разом срубает их.
Звучит отдалённый визг, и два теневых щупальца истлевают в чёрной пыли.
Сапёрная лопатка, управляемая телекинезом, пробивает лоб двойнику, и тот исчезает подобно миражу.
Позади доносится лязг металла. Так гремят доспехи на теле врага.
Цзянь сразу следом встречает золотой топор.
Я ощущаю, как волна жара бьёт мне в лицо. Кожа на руках, держащих меч за рукоять, сгорает прямо на глазах.
Мучительная боль пробирает до самих костей, однако свой единственный клинок я не отпускаю.
