— Фанатики… — синхронно проворчали Энма и Темнокрыл. Переглянулись между собой. А потом тихо вздохнули.
— Смотрите только не мешайтесь под ногами, — произнёс паладин.
— А вы смотрите, куда прёте, консервы, — не отставал самурай."
"И они снова пожали руки друг другу.
— И что это было? — только и гадал Нагината, взирая на этот неожиданный союз.
* * *С прибытием войск из Милана объединённый военный лагерь окончательно превратился в балаган.
И, казалось, что вот-вот эта взрывоопасная бочка взлетит на воздух.
— Эй, оттащите своих громил! Они мне палатку растоптали! Кто из вас их правилам ПДД учил, бездари?! — ворчал бывший афинский наёмник.
— Ты преувеличиваешь! Ну, подумаешь, растоптал! Главное, что тебя там не было! Да и твоя палатка выпирает вперёд на целый метр! — отвечал ему придирчивый змееглазый.
— Что выпирает? Куда?! Откуда! Я тебе, знаешь, куда твой метр сейчас засуну! — не унимался пострадавший.
В то же время один из самураев вышел из своей палатки, надеясь вздохнуть свежий воздух.
Но его ждал неожиданный «сюрприз»…
— А-а-а, кто навалил кучу перед входом! Какого дьявола?! Вы вообще своих яков привязываете?! — грозил воин ближайшей группе паладинов.
На что те только пожимали плечами.
Меж тем в организованной «банной зоне» змееглазый конфликтовал с упёртым паладином.
— Товарищ паладин, может, вы уже освободите тазик? Вы уже с ним часа три сидите! — ворчал учёный.
— Я доспехи полирую, разве не понятно! — не желал идти на контакт вояка.
Дурдом с каждым часом только разрастался и становился всё серьёзнее.
Так, уже к обеду, на главном плацу схлестнулись языками сразу с три десятка солдат.
— Эй, узкоглазые, а ну освободили плац! У нас тренировка по расписанию! — кричал представитель солдат из Москвы.
— А у нас медитация! Так что иди-ка ты лесом, милый друг! — отвечал ему лидер киотовцев.
— Не друг я тебе, приятель!
— Какой я тебе приятель, друг!
— Ах так, да?! — рычали паладины.
— Вот так да! — вторили им самураи.
В общем, всё шло к массовой потасовке.
Причём, такой, что ни о каких военных учениях можно было бы и не говорить.
Однако к вечеру уже всё переменилось. Причём настолько, что никто и подумать о подобном не мог по утру.
* * *— Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна! — ликовала толпа.
— Кха! — ударил кружкой по столу Темнокрыл.
— У-а-ах! — резко выдохнул Энма, не уступая своему оппоненту.
Перед ними уже ставили вторую бочку с сидром, а мужчины, казалось, только-только разогрелись.
