Но это же означает, что остаётся и то меньшинство, которое определённо попробует выкинуть какой-нибудь фортель!
— Как звать-то? — обращаюсь я к главе хирдманов.
— Этанол, — кратко и сухо отвечает невзрачный мужчина. Чём-то он напоминает собою Третьего. Та же манера держать себя, тот же полный безразличия взгляд, который словно рентгеном тебя сканирует.
И та же постная рожа…
Хмыкнув, я отдаю тому свой первый приказ.
— Вот что, Этанол — пошли ребят к таверне, где я остановился с подчинёнными. Там наверняка ещё идёт бой.
Нехорошо будет, если будет слишком много погибших. Так что поспешите и остановите беспорядок, — говорю я.
— Сделаем, — обещает мне тот и сразу же передаёт по вертикали обозначенную команду.
— Кроме того, приведи сюда Граблю и Валерьяна, — меняю я тему, когда десяток хирдманов покидает длинный дом. — Знаешь, где они?
— Конунг Сокол приказал их запереть в темнице на несколько дней, — докладывает мужчина. — Чтобы не путались под ногами.
Чтобы не мешали со мной расправиться, как понимаю из его слов.
Позже можно было бы всё обсудить, когда дело уже сделано. Победителей не судят.
— Приведи их ко мне и покажи, где у вас тут находится стела полиса, — отдаю я команду, вынимая из-за пазухи тыкву, наполненную элем.
Хоть Выносливость себе немного восстановлю, полегче станет…
— Может, вам лекаря вызывать, Конунг? — интересуется Этанол.
Он быстро просекает фишку с моим статусом и ведёт себя подчёркнуто почтительно.
Но я на его предложение отмахиваюсь.
Сначала надо утрясти все детали с передачей власти.
Я нисколько не сомневаюсь, что случись сейчас что-то со мной, и Винданд канет в пучину хаоса и междоусобиц.
А ведь как иначе?
Король умер, да здравствует король! Так и здесь. Освободится место Конунга, и за него начнётся жестокая резня всех со всеми. Каждый ярл попробует перетянуть на свою сторону побольше воинов.
Это мне ещё относительно повезло, что Сокол устроил из моего пленения целое шоу и созвал большую часть ярлов в длинный дом.
Следовательно, эти ярлы видели, на что я способен, и знали, что я могу каждого из них закатать в бараний рог.
И потому дёргаться слишком уж явно не станут. Ну а после моей категоричной речи и с выбором стороны у них попроще. Хочешь жить, прояви лояльность.
Но это сейчас, пока шок и трепет не прошёл.
А только позволь им посидеть, подумать, и понять, что у меня при себе всего-навсего пятьдесят воинов Ульриха да моих двадцать, итого семьдесят.
