Мне трудно понять, из-за чего этот прагматичный человек решился на отчаянный переворот, а после на крайне рискованную войну. Ради чего это всё? Пазл в моем сознании до сих пор не складывается в единую картину.
В нём не хватает какой-то детали, и я надеюсь узнать о ней сейчас.
— Я полагал, ты устроишь очередную ловушку или попробуешь выкинуть ещё какой-то трюк, — с сомнением выдаю я, осматривая скромное убранство помещения.
— А какой смысл, — отвечает на все том же английском мужчина, пожимая плечами.
— Ведь я и так знал, что ничто из этого не сможет остановить ни тебя, ни твоих людей.
— Тогда для чего всё это? Зачем сопротивляться тому, чего уже не избежать? — спрашиваю я, садясь напротив собеседника. — К чему все эти смерти?
Стервятник же берёт бутыль с системным сидром и разливает её в два бокала. Всё выглядит так, словно он действительно ждал меня.
— Можешь не волноваться, не отравлено, — криво ухмыляется Стервятник. — А если и так, то я всё равно умру первым, — вздыхает он и делает большой глоток.
Взяв бокал и покрутив его содержимое по стенкам, я также пробую напиток.
После чего сверяюсь с сообщениями Системы.
Да, простой сидр.
— Мы так и не были представлены лично, — говорю я. — Не смотря на столь бурную конфронтацию нам так и не удалось пересечься.
— Разве? — улыбается Стервятник. — А как же наша короткая встреча в твой первый визит города?
Я хмурю брови, вглядываясь в его лицо и не в силах вспомнить.
А затем… передо мной всплывает образ бедняка, который продавал Болотную ягоду прямо на ступенях банка и который больше смахивал на безумца или персонажа какой-то старой восточной сказки.
— Тут строят две башни. Одну — вверх, вторую — вниз. И первая нужна, чтобы росла вторая, — цитирую я слова старика. — Так это был ты…
— А кто же ещё? — смеётся Стервятник, — Порой, чтобы держать руку на пульсе и знать всё и вся, следует спуститься со своего позолоченного трона и поравняться с самыми отпетыми бедняками. Самые мудрые правители те, кто знает свою державу изнутри.
После того, что я увидел на опустевших улицах Вавилона, я бы с ним поспорил. Но сейчас, какой в этом смысл? Куда важнее, к чему он ведёт. Поэтому я продолжаю спрашивать, тем более, что старик и сам не прочь поговорить.
— Ты тогда сказал, что одна башня нужна для роста второй. Ты говорил про саму структуру Вавилона? Про всю эту мошенническую пирамиду рабства, обнищания людей и их порабощения, — интересуюсь я.
