Лорнет герцогини де Рошфор

Теперь я точно знаю, что папа никогда не покончил бы с собой, он не бросил бы меня. Меня осиротили другие люди.

И теперь у меня появилась цель.

Я поняла, что должна отомстить за смерть своего отца и за свое отнятое детство.

В том, что произошло, были виноваты два человека: непосредственный исполнитель, Артур Семибратов (назовем его так для простоты, чтобы не перечислять все многочисленные имена этого оборотня) и его заказчик – человек, на которого работал отец, Олег Иванович.

Артуру Семибратову я не смогу отомстить, он и так уже получил свое.

Значит, остается Олег Иванович…

Он, безусловно, виноват в смерти моего отца. Кроме того, на его совести смерть Ульяны Волкогоновой…

Я, конечно, ее не знала, и, судя по рассказам отца, она была не слишком приятной личностью, но все же остались у нее, верно, близкие, для которых ее смерть была горем.

Ладно, это пока не главное.

А главное – это Олег Иванович. Но кто это такой? Имя и отчество самые обычные, распространенные, фамилию же его я не знаю.

Не знаю… но могу попытаться узнать.

Первое, что пришло мне в голову, – пересмотреть все отцовские фотографии. Вдруг на какой-то из них запечатлен его начальник, и я как-нибудь смогу установить его личность… Потому что вопросы матери ничего не дадут.

Во-первых, она не особо интересовалась работой отца и вообще его жизнью, так что могла и не знать, кто его шеф. И уж точно его никогда не видела. А во-вторых, она вспоминала об отце только плохое, и, пока я не буду знать точно, кто убил отца и за что, я не стану ничего рассказывать матери.

Когда я переехала в бабушкину квартиру, я выбросила большую часть ее вещей – зачем мне этот старушечий хлам.

Но среди прочего я нашла альбом с фотографиями.

Его-то я сейчас и достала.

Я пролистала этот альбом от корки до корки и убедилась в том, что и без того знала: бабушка на дух не переносила мою мать и выбросила все фотографии, на которых она присутствовала.

В итоге, как водится, она с водой выплеснула ребенка: в альбоме почти не осталось и отцовских фотографий. Был только снимок отца в детстве – смешной мальчик в шапке с помпоном и туго завязанном шарфе, да несколько фотографий в молодости, и то мы с мамой были аккуратно отрезаны, как будто нас никогда не было.