Лорнет герцогини де Рошфор

– А что это за номер?

Мне не хотелось посвящать его в детали своего расследования, но что-то я должна была сказать.

И я сказала почти правду – что на этой машине мой покойный отец возил своего шефа.

– Вот как? – Тут он бросил на меня такой взгляд, что я сразу поняла все. Ему определенно известна вся история, случившаяся двадцать лет назад. А что такого, дело это у них в архивах хранится, фамилия у меня та же, что и у папы, так что Осетров не поленился и выяснил про меня все. Что ж, это мне на руку.

– Мне просто хочется как можно больше узнать про отца. Хочется понять, каким он был человеком. А для этого нужно знать все о нем. Ну, или почти все.

Осетров посмотрел на меня несколько недоверчиво – мол, знаю, что ты чего-то недоговариваешь, но спорить не стал, записал номер и пообещал сообщить сразу, как только что-нибудь узнает.

– Кстати, есть еще дополнительная информация, – добавила я под конец. – Этого человека звали… или зовут Олег Иванович.

– Вот как? – с интересом переспросил Осетров.

По его интонации я поняла, что это имя и отчество что-то ему говорят… Но ведь не скажет ничего, конспиратор чертов!

В общем, я отклонила приглашение Осетрова зайти в кафе (еще не хватало в таком виде!), заскочила в магазинчик на углу, купила там кофе и батон и пошла домой. И, как оказалось, правильно сделала, что отослала Осетрова, потому что у подъезда маялся Лешка.

Я увидела его издалека и расстроилась. Совершенно не хотелось с ним общаться, но он ведь будет торчать тут до вечера, а я не могу в таком виде оставаться на улице, и вообще, я кофе хочу.

Так что я сделала каменное выражение лица и подошла к подъезду, чеканя шаг. Скажу сразу, в шлепанцах это было трудновато, но я справилась. Лешка увидел меня и бросился навстречу.

– Алиска, где ты ходишь? Я и в дверь звонил, и по телефону.

– Мы разве договаривались? – холодно спросила я.

Вот честно, мне совершенно не хотелось с Лешкой ругаться, мне вообще не хотелось его видеть. Теперь, когда я стала другим человеком, все случившееся той ночью отошло на задний план. То есть не все, а отвратительное поведение Лешки и его приятеля Толика. Про того гада мне и думать не хотелось.

Лешка не заметил моего холодного тона, он вообще меня не слушал. Он был всклокоченный, глаза вылуплены, рубашка застегнута не на те пуговицы.