Лорнет герцогини де Рошфор

– Ба, но ведь я твой любимый, твой единственный внук…

– Ты неудачник, Николя, а я не люблю неудачников. А сейчас извини, я вынуждена с тобой попрощаться, ко мне вот-вот придет друг…

Голова у меня все еще кружилась, но понемногу все стихло, и когда я отважилась открыть глаза, то не увидела ни комнаты, ни того странного сумрачного мужчины с тростью. Я сидела на краю поляны под деревом, на мне была Ванькина одежда, и поблизости не было никакого дома. Что ж, пожалуй, это и к лучшему, мне порядком надоело, что он то появляется, то исчезает.

Я огляделась и узнала ту самую поляну, откуда все начиналось. Вон там тропинка, что ведет к поселковому магазину. Я вдруг сообразила, что безумно хочу пить, просто озеро выпила бы сейчас. Я встала, отряхнулась и пошла по тропинке.

Поселковый магазин был открыт, там никого не было, за прилавком стояла давешняя монументальная продавщица, я даже вспомнила ее имя – Зинаида.

– Рано идете, еще привоза не было! – крикнула она, потом повернулась и нахмурилась, увидев меня в широченных штанах и старой кепке.

Подумала небось, что подросток сопрет чего и сбежит, а в магазине никого нет, когда она еще из-за прилавка выскочит. Хоть и мелочь какую, а все из своего кармана платить потом придется.

– Это вы зря так думаете, – я показала ей кошелек, – на воду мне денег хватит.

– Ты что, мысли мои читаешь, что ли? – изумилась она.

– Да у вас на лице все написано! – На всякий случай я проверила карман.

Олег Иванович Хруничев открыл глаза.

Все вокруг было ослепительно-белое, как будто посреди лета наступила зима. Он не сразу понял, где находится, а когда понял, его захлестнула душная злость.

Он вспомнил, как пришел на конференцию, как вышел с остальными на террасу. Именно там старый волк Кастет должен был застрелить этого идиота Сандаловского, который не понимал достаточно ясных намеков и не хотел по-хорошему уйти с его дороги…

Он ждал выстрела, хотел своими глазами увидеть смерть непонятливого конкурента…

Выстрела, собственно, не было слышно – винтовка наверняка была с глушителем.

И он потерял сознание.

И вот теперь лежал в больничной палате под капельницей и обдумывал положение.

Идиот Кастет промахнулся.