Лорнет герцогини де Рошфор

Шеф вскочил, замахал руками, подбежал к двери, открыл ее, выглянул, снова закрыл, вернулся к столу и прошипел:

– Откуда вы знаете про Кристину?

– Мало ли откуда! – Я делано засмеялась. – Девушки часто общаются друг с другом и делятся с подругами своими маленькими девичьими секретами. Кристинка мне много рассказывала о вас, о ваших привычках, о том, как вы с ней…

Я захихикала, а шеф побагровел, как рак, и тяжело задышал. Мне его, честно, даже жалко стало. Еще, не дай бог, помрет… буду винить себя до конца дней… Хотя, если бы я вот тут сейчас померла, он бы и двух дней совестью не мучился.

– Да вы не волнуйтесь так! – проговорила я сочувственно. – Подумаешь, дело житейское… не думайте, я никому ничего не собираюсь рассказывать, я вообще могила! Пусть это будет нашей с вами маленькой тайной!

Он все еще тяжело дышал. И даже потирал левую сторону груди. Да, ему бы в санаторий с женой съездить, здоровье поправить, чем с Кристинкой кувыркаться.

– Может, вам водички налить? Или лекарство какое-нибудь? У вас есть лекарства?

– Во… воды! – выдохнул он.

Я налила в стакан минералки (бутылка стояла на столе) и подала шефу.

Он трясущейся рукой взял стакан, сделал несколько глотков, разлив едва не половину, цвет лица немного нормализовался.

– Андрей Яковлевич, – спохватилась я, – а зачем вы меня вызывали? Вы что-то от меня хотели?

– Да иди ты! – Он раздраженно махнул на меня рукой. – Иди и на глаза мне не показывайся!

– Как скажете! – И я упорхнула из его кабинета.

В приемной Рената проводила меня удивленным взглядом.

– Не уволил, – сообщила я и сделала ей ручкой.

После работы я решила ехать к матери, рассчитав, что она, отдежурив сутки, никуда из дома не денется, даже если выспится.

Уж я-то знаю свою мать, она и шагу лишнего не сделает из дому, если не очень нужно. Продукты на дом закажет и будет часами сидеть у телевизора.

Так что я купила торт с ягодами и сбитыми сливками, как она любит, и поехала, не позвонив.

Мать долго не открывала, так что я уже подумала, что зря притащилась, но наконец заспанный хриплый голос спросил из-за двери, кто там.

– Это я, мам, Алиса!

Я ожидала, что мать сейчас из-за двери прикажет мне убираться (бывало у нас и такое, и не раз), но загремели цепочки, и дверь распахнулась.

Мать выглядела ужасно – в старом засаленном халате, растрепанная, в давно не крашенных волосах откровенно просвечивают седые пряди. Глаза опухли от сна, кожа серая, землистая.